Против течения: вторая жизнь Ирены - Юлия Стешенко Страница 156

— Не всех. А определенной категории, — недовольно поджал губы Сокольский.

— Возможно. Но эта категория весьма многочисленна. Впрочем, неважно. Не о том речь.

— Да. Точно. Мейбаумова — алхимик… — Сокольский остановившимся взглядом уперся в окно, осмысливая новые перспективы. — Получается… Бриллианты уже не бриллианты.

— Наверняка. Судя по тому, что я наблюдала, Мейбаумова — очень, очень одаренный маг. Было бы глупо не использовать это преимущество.

— Согласен. Я бы на ее месте обязательно использовал.

Появилась официантка, удерживая перед собой поднос. Притершись к Сокольскому пышным бюстом, она неспешно, вдумчиво принялась расставлять тарелки. Время от времени она словно бы невзначай вздыхала, томно взмахивала ресницами и так прогибалась в пояснице, что там бревно можно было умостить.

Даже жаль было таких усилий. Потому как Сокольский, увлеченный новой идеей, ни вздохов, ни бюста не замечал.

— Да. Я бы использовал. Поправьте меня, если я ошибаюсь… но алхимическая трансформация требует постоянного вливания силы?

— Да. Любое изменение существует ровно столько, сколько сохраняется заряд.

— Хм. Странно. Почему же тогда Исидор до сих пор не облез? Прошло уже много времени, — внезапно изменил направление мысли Сокольский. Официанта, вернувшаяся с кофе, изогнулась, выставляя грудь призового размера — но добилась только досадливой гримасы. Размышляя, пан Сокольский не терпел помех. Даже если этими помехами были сиськи.

— Потому что я не трансформировала мех. Я его восстанавливала. Вернуть предмету его естественные свойства и принципиально их изменить — совершенно разные вещи. Вот, скажем, лист бумаги. Вы нарисовали на нем линию — но при желании стерли ее ластиком. Измяли — прогладили утюгом. Разорвали — склеили. Да, это требует усилий, но весьма небольших. А теперь представьте, что из листа бумаги вы должны сделать… допустим… чайный лист.

— Наглядный пример, — одобрительно кивнул Сокольский. — Я понял. Значит, трансформация требует постоянной подпитки. И Мейбаумова вынуждена хранить бриллианты где-то в зоне доступности.

— При этом новая их форма минимально отличается от исходной — это экономит энергию. Возможно, это пуговицы, или камешки, может, стеклянные бусины, — подхватила Ирена.

— Мда. Варианты один лучше другого, — Сокольский не глядя подцепил с тарелки гриб. — Маленькое, невзрачное, обыкновенное. Да она могла наколдовать гальку, а потом закинуть ее под крыльцо — и все, отличить бриллианты от мусора уже невозможно.

— Но как же тогда… Ах да. Просто отменить трансформацию, — сообразила Ирена.

Или наоборот, внести в обряд маленькие правки — и превратить обыкновенную гальку в ярко-красную.

В любом случае без добровольного содействия Мейбаумовой отыскать бриллианты не получится. Как и доказать, что они в принципе имеются.

Или получится?

— Давайте зайдем с другой стороны, — Ирена, взяв нож и вилку, нерешительно пододвинула к себе тарелку. Порции в трактире были огромные, кусок свинины размером с матрас вольготно раскинулся, погребенный под курганом жареной картошки. Как к этому роскошеству подступиться, не засыпав едой скатерть, Ирена не понимала. А потому осторожно отпилила ножом мясной краешек.

Вкусно.

Но жирно.

Но очень вкусно.

— Что вы имеете в виду? — Сокольский присовокупил к грибу золотой ломтик картошки.