Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 161

Затянувшееся молчание прервал Алексей. Для этого ему пришлось повысить голос – на маленький подиум зала вышел оркестр (аккордеон, скрипка, виолончель) и заиграл что-то очень шумное.

— Словом, Виктор Петрович, вы нам подходите, – сказал он твёрдо. – Вы были противником, но не врагом. За ваш патриотизм, за ваши человеческие и профессиональные качества перед Феликсом Эдмундовичем поручились.

— Вот как? Приятно слышать. И кто же?

— Ну, во-первых, я. Во-вторых, Фёдор Ревякин – вы с ним ещё в одном кабинете сидели, помните?

— Помню, конечно. Так Федя тоже с вами… у вас?

— У нас, у нас. И Пётр Балашов, товарищ ваш. Он тоже за вас поручился.

— С ума сойти, – сказал я искренне. – У вас там что, все наши собрались?

— Ну, далеко не все. Кого-то уже нет, кто-то откровенный враг, кого-то и звать не стали – слабоват. Но уж лучших-то…

Я залпом допил рюмку и сжал руками виски.

— Это всё, конечно, хорошо, – сказал медленно. – Однако я три года прожил один, за границей. И никто не знает, чем я тут всё это время занимался. Теоретически говоря, я мог продаться германской разведке. Или там французской – да хоть польской дефензиве. Вы это учли?

Алексей улыбнулся прежней мальчишеской улыбкой.

— Не беспокойтесь, Виктор Петрович! На этот период тоже есть поручитель.

— Соколов, что ли? Так вы его лично упокоили…

— Да и хрен с ним. Имя Игоря Нестеренко вам что-нибудь говорит?

Вот тут я откровенно вытаращил глаза. Алексей сидел с видом довольным и многозначительным.

— Удивили, – признался я после паузы. – Так что – Игорь тоже?..

— Тоже сотрудничает, – сообщил Алексей с чёртиками в глазах. – Мы его уже давно просили к вам приглядеться. А вы думаете, он вас за собой в таксопарк просто так потянул?.. Поймите, Виктор Петрович, я к вам не с кондачка приехал. Сначала мы изучили вас вдоль и поперек. И если только у вас нет с советской властью непримиримых противоречий, если нет озлобленности и ненависти…

Я только пожал плечами. Озлобленности, ненависти, непримиримых противоречий, пожалуй, не было. Былое поросло быльём. А вот потеряв Россию, тосковал я с каждым годом всё сильнее. Молодой сотоварищ оказался мудрей меня. Он её и не оставлял.

— Уточню, Виктор Петрович, – добавил Алексей, внимательно глядя на меня. – Любить советскую власть или не любить – это выбор каждого. Будем любить и защищать Россию, говорю без пафоса. Во всём прочем нужна политическая лояльность и честная служба в интересах страны. На этих условиях мы вас и приглашаем.

Ещё с полчаса я задавал уточняющие вопросы. В целом, без подробностей, ситуация выглядела так: если я соглашаюсь, то местом моей службы станет Франция. Предстояло консолидировать разрозненных агентов в единую сеть, способную работать эффективно и быстро – от добывания нужных сведений до проведения специальных акций. Дальнейшая (хоть и не скорая) перспектива заключалась в переводе в Россию, в центральный аппарат ОГПУ. В возвращении домой.

Посмотрев на часы, Алексей убрал со стола портсигар и спрятал в карман.

— Мне пора, – сказал он, – сегодня ещё одна встреча. Когда вы будете готовы дать окончательный ответ, Виктор Петрович?

— Дня через два-три… Через три.

— Договорились. – Алексей написал на салфетке несколько цифр. – Как только будете готовы встретиться, позвоните мне по этому номеру. Запомните его, а бумажку уничтожьте.