Холод на пепелище - Dee Wild Страница 171

Именно так. Меня здесь не было. Я была тенью, случайным, незначительным сбоем в великом, равнодушном процессе.

— Дядя Ваня, приём. Как слышно? — Мой голос в скафандре звучал плоско, приглушённо.

Пауза. А затем его скрипучий голос прозвучал на удивление чётко, словно он сидел прямо тут, в шлеме.

— Слышу, внучка. И вижу. — В этом старом, укоренившемся слове «внучка» слышалась странная, усталая нежность – эхо из другого измерения. — Похоже, это корабль россов, и он уже успел основательно врасти в землю. Стать частью пейзажа.

— Отсюда отлично слышно, как трещат твои надежды выбраться с этой планеты. — Я усмехнулась, и усмешка отдалась болью в скулах.

— А твои надежды как поживают? — парировал старик, но в его тоне была не колкость, а усталое любопытство.

— Их нет, — просто сказала я, глядя снизу вверх на чашу-гиганта, что зачёрпывала облака. — Мне уже плевать на всё. Надежда – это самый болезненный из конструктов. Он заставляет бежать, когда уже давно пора просто… остановиться.

Выждав, я улучила момент и быстро побежала через открытое место между двумя шагающими титанами. Расталкивая лениво колыхавшиеся щупальца-стебли, я преодолела последние метры, и вот уже изъеденный коррозией борт машины возвышался надо мной мёртвой громадой. На металле красовалась выцветшая эмблема – щит с медвежьим оскалом, прикрывающий сизо-фиолетовую каменную планету.

Живая почва плотно обволакивала массивные стойки шасси, а под брюхом машины росли зеленоватые пульсирующие грибы, вьюны тянулись по опорам и исчезали где-то наверху. Земля схватила некогда летавшую машину и теперь крепко удерживала её в своих объятиях, не в силах проглотить, но и не желая отпускать.

Грузовая рампа была поднята, люки – задраены. Я осторожно обогнула корабль, шаря взглядом по корпусу и размышляя о том, как попасть внутрь.

— Лиз, посмотри правее, — сказал наушник. — Вон там, на холме…

В стороне, на самой вершине холма едва серебрилась металлическая коробочка – четырёхколёсный вездеход, наполовину погружённый в почву. Оглядываясь по сторонам, я подобралась к машине, приложила изрядное усилие и со скрипом открыла проржавевшую дверь. В кабине, на водительском месте сидел человек в скафандре.

Застывший, будто в кресле партера, он в полном умиротворении созерцал пейзаж за стеклом. Он не бежал. Не боролся. Он просто сидел. Устроился поудобнее, выбрал точку обзора и принял свою судьбу.

В отдалении, на противоположном конце низины паслись с полдюжины странных животных. Крупные, они походили на приземистых двуногих ящеров, и отсюда можно было различить подобия щупалец, веером торчащих из широких морд, которыми они копались в почве – словно облизывали её. Огромные красные рубины глаз выпирали по сторонам массивной головы.

Я провела рукой по обтекателю шлема, снимая тонкий слой пыли. Под пылью – череп. Он усмехался надо мной посеревшими зубами без всякого ужаса. Задорный, почти весёлый оскал был навеки запечатан под бронёй скафандра, и в этом оскале было больше покоя, чем за всю мою жизнь, потраченную на бег и борьбу. Он достиг дна – и нашёл там не ужас, а точку опоры. Вид. Тишину.

Осмотрев кабину, я обнаружила синюю карточку с той же эмблемой, что красовалась на борту корабля. Видимо, метка доступа. Особых надежд на то, что она сработает, впрочем, не было…