Холод на пепелище - Dee Wild Страница 180

Что касается чемоданов – они были доверху забиты виной и надеждой на то, что гравитация других миров будет слабее – и оттого груз этой вины станет легче…

* * *

… Тонио, скрывшись за горизонтом, летел над мёртвым Тихим океаном в полном радиомолчании. Я следила за ним лишь через камеры дронов. Внизу, за его сферой, тянулась возмущённая гравитацией водяная дуга. Он сбросил часть оболочки, став меньше, и от этого только стало страшнее. Теперь он выглядел не как творец, но как хищник – сжатый, эффективный, безжалостный. Моя Роза вырвала собственные лепестки и оставила лишь шипы – на всякий случай.

А я вспомнила. Вспомнила наш с Куртом Ланге разговор двухмесячной давности во всех деталях…

В синем свете монитора его лицо было маской измотанного фанатизма. Директор Ланге выглядел так, будто его не просто постирали в стиральной машинке, а крутили в центрифуге до последней капли жизненных соков, оставив только обнажённую титаническую волю. Накануне запуска проекта он, как водится, перестал спать вовсе.

— Мы с вами долго и плодотворно сотрудничали, — начал Курт. — Ваше детище очень помогло нам в расчётах конструкции, в написании адаптивных алгоритмов…

— Дайте угадаю… Вы меня увольняете? — сострила я.

— Нет. Я хочу, чтобы Тонио стал управляющей системой терраформера. Полететь должен он.

— А у него вы спросили?

— Да. Он отказался, но сообщил, что если вы не против того, чтобы он летел, то он, возможно, передумает.

«Передумает» – слово, полное ледяной логики… Тонио никогда не был упрям – он всегда взвешивал. И мои слова не стали бы для него запретом – они были бы просто новым аргументом в уравнении, которое он решал. Я не могла его заставить – я могла лишь добавить веса на одну из чаш весов. Веса своей материнской слабости.

— Я бы тоже отказалась, — усмехнулась я. — Это же с вероятностью в пятьдесят процентов билет в один конец… У вас ведь есть управляющая программа. Неужели она не справится с этой чисто технической задачей?

— Здесь недостаточно одной только техники. В этом и проблема.

— А что вам нужно?

— Нам нужна личность, — отчеканил Ланге. — Ни один ИИ не погружён в проект так, как он… Тридцать четыре года, понимаете? Он не просто помощник. Он – учёный. Он посчитал весь наш проект практически в одиночку. Его опыт и мощности колоссальны!

Ланге сделал паузу, глядя на меня тяжёлым взглядом.

Он говорил о личности, но на языке его фанатизма это означало лишь одно – принесение в жертву самой ценной части эксперимента. Чтобы обмануть время, требовалось обмануть саму реальность, подсунув ей на алтарь не просто алгоритм, а сознательную волю. Ланге нашёл идеальную жертву – существо, которое я создала и любила, но которое по закону оставалось статьёй расходов с инвентарным номером. Он мог заколоть его на алтаре прогресса, не нарушив ни одного человеческого закона – только те, что я написала для него сама, в тишине своей совести, и назвала «любовью»…

— Он – локомотив, — веско сказал учёный. — Значит, он и должен проложить путь.

«Проложить путь». По праху собственных иллюзий. По осколкам своих детских открытий. В том, что этот разговор в итоге случится, у меня ни дня не было сомнений…

— В иной ситуации, — сказала я, — можно было бы сделать копию и с чистой совестью проводить Сент-Экза в ваш временно͐й туннель.