Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 192

— Ничего не скажу, — тихо ответил Руднев.

Ни на кого не глядя, он поднялся, намереваясь уйти, но голова у него кружилась так, что он не смог сделать ни шагу. К нему метнулся Трепалов и успел схватить в охапку раньше, чем Дмитрий Николаевич свалился с ног.

— Прикажите машину подать, товарищ Горбылев! — рявкнул на хозяина кабинета бывший революционный матрос. — В больницу Руднева надо, а душу из него потом уж вынимать станете.

Глава 28

Дмитрий Николаевич пришел в себя лишь на больничной койке. Голова у него продолжала болеть и кружиться, а мысли ворочались с таким трудом, словно это были десятипудовые гири.

С усилием сфокусировав взгляд, Руднев увидел перед собой Трепалова. Начальник Московского бюро уголовного розыска сидел на пододвинутом к койке табурете и дожидался, когда к Дмитрию Николаевичу вернутся ясность сознания и способность говорить.

— Где я? — спросил Руднев.

— В Шереметьевской больнице,[121] — ответил революционный матрос. — Горбылев хотел вас в тюремный лазарет определить, но я настоял, чтобы сюда… Тут врачи и прочее…

— Спасибо…

Дмитрий Николаевич осмотрелся. Койка его находилась не в палате.

— Под вас освободили смотровую, — объяснил Трепалов, — так что никто не потревожит.

Руднев мрачно усмехнулся.

— Как в одиночной камере.

Александр Максимович посуровел.

— Это уж как хотите, так и понимайте, — буркнул он и, кашлянув в кулак, добавил: — За дверью дежурят два сотрудника ЧК.

— Ясно, — натянуто отозвался Дмитрий Николаевич и, понизив голос до шепота, попросил: — Александр Максимович, помогите мне отсюда выбраться.

Трепалов скрестил руки на груди.

— Это зачем же? — с расстановкой спросил он.

— Меня здесь убьют, — уверенно, без малейших признаков паники ответил Руднев.

Трепалов даже растерялся.

— Кто вас убьет?

— Это неважно! Просто поверьте и помогите мне уйти!

Трепалов покачал головой.

— Здесь третий этаж, Дмитрий Николаевич, в окно никто не влезет и бомбу не докинет. За дверью два вооруженных чекиста, которым приказано никого постороннего к вам не допускать. Так что не выдумывайте! Ничего вам не угрожает!

— Александр Максимович, мне нужно выбраться отсюда! — настаивал Руднев.

Сыщик нахмурился.

— Я знаю, что вас гонит! — сурово заявил он. — Хотите первым найти Терентьева. Я вам в этом деле не помощник! Потому как если вина за вашим другом есть, он должен предстать перед революционным судом и ответить по всей строгости закона.

— А если нет? — тихо спросил Руднев.

— А если нет, то пусть катится на все четыре стороны! В Стамбул, в Париж или куда он там собирался? Держать не станем!

— Вы, Александр Максимович, не станете, а ЧК, попадись он им, расстреляет без всякого вашего революционного суда и законного следствия!

— Так помогите мне найти Терентьева раньше ЧК! Подскажите, где его искать?

Дмитрий Николаевич покачал головой.

— Я не знаю. Правда не знаю! Я был уверен, что Анатолий Витальевич уехал.

— Ну, не знаете, так не знаете, — Трепалов хлопнул себя по коленям и поднялся уходить. — Поправляйтесь, Дмитрий Николаевич. Вечерком зайду вас проведать.

Руднев остановил его вопросом:

— Александр Максимович, что вы собираетесь делать?

— Революционный долг исполнять! — сказал как отрезал глава пролетарских сыщиков.

После ухода Трепалова Дмитрия Николаевича и впрямь никто не беспокоил. Пару раз к нему заходил врач, благообразный и степенный, в белоснежном отутюженном халате, начищенных до блеска туфлях и золотом пенсне. Проверял у больного пульс, заглядывал в глаза, задавал дежурные вопросы и, велев отдыхать, с вполне удовлетворенным видом удалялся.