Холод на пепелище - Dee Wild Страница 207

В ярком свечении показалась чья-то лысая голова.

… — Проникновение в субатомный мир – это очень энергозатратная операция, — говорил таинственный незнакомец, и в его вкрадчивом голосе чувствовалась скрытая угроза – совсем теперь незначительная. — Откуда ты берёшь энергию на это? Каким образом?.. Ладонь не проходит сквозь камень только потому, что положительно заряженные протоны, слепленные в ядра атомов, отталкиваются друг от друга на электрическом уровне… Как ты научилась этим управлять?..

Вопрос, который когда-то пугал. Теперь он был просто любопытным фактом о механике вселенной, частью которой я стала…

Голоса стирались в белый шум, магнитные бури сознания утихали. Видения таяли, как миражи, а шум уже уходил, оставляя после себя лишь тишину перед выбором. Последним, что я успела осознать, было чувство падения. Не вниз – а вовне. Падение не к центру, а к периферии, к краям себя. К границам реальности.

И тогда чёрный, бездонный колодец вечности поглотил последние остатки мира, и наступила Тишина. Не Тишина смерти, а Тишина перед первым словом. Тишина в зале суда перед вынесением приговора. Тишина, в которой прозвучал вопрос: «Новая Дорога… или Покой?»

И мой беззвучный ответ:

«Быть».

Глава XVI

… Основательно побитый временем двухместный аэрокар плавно спускался сквозь стратосферу Джангалы на автопилоте. Где-то наверху, на стационарной орбите висел наш транспортный челнок, а внизу разрастался и густо клубился сероватым вспененным молоком грозовой фронт. Вокруг, насколько хватало глаз, мерцал ярко-голубой кокон разреженных верхних слоёв атмосферы, погружая небо над нами в ультрамарин…

… Разорванное сознание сжалось в точку, а затем с силой распахнулось. Не пробуждение, не воскрешение, а катапультирование. Выброс из сигнулярности собственного конца обратно в точку наивысшего, ещё не осознанного напряжения…

Я дёрнулась, и ремни безопасности впились в плечи. Почти тишина. Почти невесомость. Тишина между ударами сердца. Невесомость между падениями. Вдох – единственное доказательство того, что я существую. Выдох. И следующий вдох – мой предельный горизонт планирования.

Я повернула голову, скрипя позвонками, и увидела его. Марка.

Он сидел, откинувшись в кресле, и одним пальцем лениво подруливал штурвалом, насвистывая какой-то дурацкий мотивчик. Спину мою прошиб ледяной пот, а сердце заколотилось так, будто хотело вырваться из груди – к нему. К нему, которого уже не было… и который был. И… у меня было сердце!

— М-МАРК! — не крик, а животный рёв вырвался из моего горла – звук души, которая за долю секунды прошла путь от абсолютного нуля до ослепительной, невыносимой температуры бытия. Я вырвалась из ремней безопасности и бросилась к нему через салон, не чувствуя под ногами пола. — Марк! Ты живой! ЖИВОЙ!!!

Я вцепилась в него, схватила его лицо в охапку, ощупывая мехапротезами щетину на щеках, тёплые мочки ушей, живые, влажные глаза. Тактильная исповедь, молитва на языке прикосновений – их бледных оттисков, которые теперь передавались искусственными рецепторами вместо живой кожи. Пахло потом, кофе и его обычным, «марковским» запахом. И временем, которое ещё не истекло…

Я рыдала, смеялась и снова рыдала, прижимаясь к его груди и слушая ровный, спокойный стук сердца, которого уже не должно было быть.