Ртутные сердца - Денис Лукьянов Страница 23

Хозяин гремит склянками. Валентин чиркает в тетради и, когда хозяин достает то, что, видимо, искал, показывает надпись.

— Я пришел к вам далеко не за лекарством.

— О, что же, боюсь, от немоты я помочь вам не смогу. – Хозяин пожимает плечами. Поправляет очки в тонкой оправе. – Хотя могу дать рекомендацию, и…

— Эта немота – не болезнь, а мой выбор. – Место на странице кончается, приходится перевернуть. – Но вы можете помочь мне в другом. Не лукавьте. Я чую всех змеев, овнов и зеленых львов издалека. Запах ваших мазей не переубедит меня.

Хозяин еще раз поправляет очки. Молчит. Наконец откашливается и, поглаживая бороду – смотрит уже не добродушно, со смесью презрения и испуга, – протягивает:

— Что вам от меня нужно? – Взгляд снова впивается в восточный наряд Валентина. – Полагаю, вы проделали столь долгий путь, надо понимать, из Стамбула, не ради одной алхимической мудрости. Молва несет, что ваши маги ночами летают над городом и плюются в мечети. Так ли это?

— У меня не было привычки следить за пожилыми мужами ночью. – Валентин пишет и улыбается. – Да и не появилось. А вы проницательны.

— Не проницательней вас, – фыркает хозяин. Встает, подходит к двери – Валентин внимательно следит за ним, всегда ждет подлости, удара в спину – и закрывает ее. – Так что же вам угодно? Говорите как есть. Раз уж пришли сюда намеренно.

— Вы читаете газеты?

— Положим, да.

— Значит, вы… – Валентин не успевает дописать. Карандаш соскакивает, когда хозяин заливается смехом.

— Газеты погубят наш с вами старый мир тайны и колдовства. – Он возвращается к склянкам. Все еще смеется, перебирает их, словно успокаивается, – пальцы худые, длинные, ловкие, в мозолях и ожогах. – Сколько уже слышал об этом! От всякого зеваки. Но никто не приходил именно ко мне. Вам что, нужен он? Философский эликсир? Вы так верите газетам?

— Я верю слухам. – Валентин снова улыбается. – В Стамбуле из них рождались дивные сказки. И дивные заклинания.

— Как с вами сложно, могли бы сделать исключение и заговорить со мной, раз пришли. – Хозяин перестает перебирать склянки. Машет рукой. – Но что уж там. И вы правда думаете, что, будь у меня философское сокровище, я отдал бы его вам просто так? Я живу в этом городе с детских лет! Я привык покупать все за деньги! И привык, что так делают другие. Но в этом случае…

Теперь уже громко смеется Валентин. Подходит ближе, берет одну из склянок, рассматривает. Хозяин хмурится. Наконец откашливается и сухо протягивает:

— Я вас рассмешил?

— Да, – появляется размашистая надпись. – Все же я поторопился: возможно, вы не так проницательны. Я же сказал вам, что верю просто слухам. А что это значит?

— Вы испытываете мое терпение. И не только потому, что от вас воняет тухлой свининой и рыбой. – Хозяин морщит нос, отмахивается от запаха. Валентин только улыбается. Хочет закрыть глаза, но боится потерять сознание от всех алхимических таинств, способных нахлынуть мгновенно. Ощущать их разом – все равно что тонуть в ртути. – Говорите, точнее, дьявол с вами, пишите – или убирайтесь!

И Валентин пишет. Хозяин перечитывает трижды. Миг молчит, поглаживая бороду, – и не сдерживает смеха.

— Ну что же, что же, что же, больше можете ничего не говорить. – Хозяин делает какие-то записи. – Да, прав я был: вы точно прибыли к нам из Стамбула, только тамошние хитрецы способны додуматься до такого. Знаете что? Приходите ко мне в карнавал[14]. Заодно насладитесь настоящим праздником, такого-то ваши летающие мудрецы не устраивают. Мое вам слово – в карнавал все будет готово. Если вы, конечно, прямо сейчас назначите цену.