Друг с далёкой планеты - Тамара Михеева Страница 23

Олежка вдруг понял, что очень сильно устал. Гудела голова. Горел подбитый глаз. В зеркало смотреть было страшно. Ещё и маме объяснять, из-за чего подрался! Но главное – Джим. Что с ним делать? Расставаться было ужасно жалко, но он понимал, что надо. А как? Где Сосновка, а где они…

* * *

От страшного объяснения с родителями его спасла Васёна. Она из школы совсем поздно пришла, ребята уже разошлись, а Олежка сидел на краю ванны, опустив ноги и ладони под струю горячей воды. В ладонях лежал Джим, молчал.

— Греешься? – ворвалась Васёна в ванну. Без стука, конечно. – Ого! Ты что? Ты дрался? Ты… ты с кем дрался?

— Не знаешь, что ли? – Олегу казалось, что эту драку видела вся школа.

— Ты с Федей дрался?! – Васёна чуть ли не подпрыгнула. Интересно, от страха за брата или от возмущения, что он замахнулся на её драгоценного Федечку? – Сегодня?

— Дура ты совсем, – даже ласково сказал Олежка и показал ей ладони.

— Джим! Нашёлся! Где?

Пришлось рассказывать ей всё с подробностями. Только про «Я буду метаться по табору улицы тёмной» не сказал. Всё-таки это было по секрету, наверное. Не то чтобы Наташка просила никому не говорить, но, если бы у него был такой пароль, он не хотел бы, чтобы о нём все знали.

— Значит, твоя Наташа – его сестра! А совсем не похожи! А ты меня с ним познакомишь, а?..

— И совсем она не моя! И твоего Федечку я даже совсем не знаю… Теперь вот ещё с родителями объясняться.

— Не волнуйся, помогу чем смогу. Давай, кстати, раны твои обработаю.

— Ой, вот не надо!

— Ой, вот тебя не спрашивают!

Пришлось Олежке подчиниться и терпеть какую-то кусачую мазь. Зато вечером Васёна и правда взяла на себя всё объяснение с родителями. Даже раздеться им не дала, выложила и про Ваню, и про Сапу, и про Федю, и получалось, что Олежка прямо-таки герой, вступился за первоклассника.

Родители вздыхали, возмущались, хвалили, хотели пойти к директору насчёт Сапы, но Васёна сказала, что его уже и так на ковёр вызывали.

— Вместе с Федей Атлягузовым, – вздохнула она, а родители и Олежка понимающе улыбнулись.

Вечером, когда тихо стало в квартире и будто чуть-чуть просторнее, Олежка лёг в кровать, зажав в руке Джима, и тихо позвал:

— Джим…

«Я здесь. Я согрелся. Только ты не клади меня в горшок, там от окна дует. Лучше под подушку…»

Голос у него был совсем слабый, еле живой, без прежней дурашливости.

— Джим, ты прости меня, что я тебя Наташке отдал. То есть я не отдал, она сама, и я не смог догнать, а потом…

«Да знаю я всё. Это ничего, мне бы только до моря сейчас добраться…»

Олежка тихонько заплакал.

«Ну чего ты? Олежка, я же всё равно буду с тобой, помнишь? Будешь вспоминать… и знаешь, даже хорошо, что ты меня потерял».

— Что?! Дурак совсем?!

«Ты не кричи… Правда! Если бы не потерял, ты бы с Наташкой не помирился. И не понял бы, что Глеб – настоящий друг. И Ваня Алфёров так бы всех и боялся. А теперь он знает, что за него есть кому заступиться».

У Олежки тут же высохли все слёзы.

— Ничего я такого про Кокорина не понял, – пробурчал он.

«Ну да, конечно! А как он в драку за тебя полез? С палкой? Он ведь даже не знал, из-за чего драка и вообще…»

— Вы с Наташкой как спелись! Она тоже всё: Глеб да Глеб! И ходит за ним хвостиком!

«Дурак ты… спи давай».

— Джим, я не знаю, как тебя на море вернуть. Как нам туда добраться.