Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 242

— Тогда откуда вы узнали?

Теперь паузу выдержал Руднев.

— Давайте так, Горбылев, — предложил он наконец, — я удовлетворю ваше любопытство, а вы проясните несколько моментов, которые остались для меня загадкой.

Александр Федорович усмехнулся:

— Не стану обещать, что отвечу на все вопросы.

— А я всех и задавать не стану, — заверил Руднев. — Что касается второй короны, то о ней стало известно от мошенников, намеревавшихся вывезти коллекцию за границу и там продать перекупщику. У них был список экспонатов и фотографии, которые через руки Герцога оказались сначала у Дульского, а потом у нас. Фотографии венца в пачке не оказалось. Вы ее оттуда забрали, ведь так?

Горбылев отвечать не стал, а только махнул рукой и безразличным тоном произнес:

— Спрашивайте, что вы там хотели знать…

— Какова роль Герцога в заговоре? — задал первый вопрос Руднев.

— Он надоумил меня убить дипломата, — равнодушно ответил Горбылев, — все рассуждал, что такая провокация принудит немцев возобновить войну с Россией. Им, дескать, этого уже не потянуть. Армия взбунтуется, ее поддержит пролетариат, и в Германии наконец-то свершится революция, аналогичная нашей. Тогда же он мне и про наемного убийцу рассказал, которого несколько раз эсеры нанимали для особо сложных операций. Я понял, что это именно тот человек, который мне нужен, выяснил у Герцога, как с ним связаться, а также велел уничтожить восстановленный сыскной архив, чтобы замести все следы Товарища.

— Балыба и Янсонс про архив ничего не знали?

— Нет, изъять архив я поручил более надежным людям, не якшавшимся с уголовниками.

— Значит, вы все знали про тайные делишки своих подручных?

— Догадывался… И использовал их дурные наклонности для пользы дела. Такие люди нужны. Они готовы на все, и их не жалко пускать в расход.

— Янсонса вы тоже в расход пустили?

— Естественно. Когда вы раскусили трюк с ячейками, я не мог оставить этих двоих в живых. Они раскололись бы на первом же допросе. Впрочем, я так и так собирался их убить, просто позже и обставив все как героическую гибель при исполнении.

— А почему вы убили Строкину?

Губы Горбылева растянулись в жестокой улыбке.

— Это ваш грех, Руднев, — произнес он, с садистским наслаждением смакуя каждое слово. — Заморочили барышне голову, в постель затащили. Она в вас влюбилась и не смогла выполнить мой приказ. Отказалась вас убивать. Просила устранить ее из дела. Я и устранил.

Руднев подумал, что ему хватит двух шагов и одного удара, чтобы смертью воздать за смерть несчастной хрупкой женщины с медовыми глазами, но почувствовал, как на плечо ему легла крепкая рука Белецкого, и удержался.

— Зачем вы приказали убить профессора Хабарова и доктора Виноградова? — спросил он почти ровно.

Горбылев развел руками.

— Этого я не приказывал. Я их даже не знал.

— А начальника московского комитета соцобеспечения?

— Его я тоже не знал.

— Хотите сказать, что не имеете отношения к убийству в собесе?

— Имею, но начальник комитета — случайная жертва.

— Кто же был целью?

— Мария Эдуардовна Броссе.

— Кто?

— Гражданка Броссе, служившая секретарем начальника московского собеса. Она была моей любовницей и слишком много обо мне знала.