Черная книга - Александр Домовец Страница 25

— Что случилось? — спросил я встревоженно.

Вместо ответа он протянул мне записку. Я пробежал её глазами и выматерился почище Морохина.

Писал давешний начальник хирургического отделения Бутылкин, провожавший нас в палату к Кускову. И писал он, что нынешней ночью несчастного городового убили прямо в палате. Кто-то всадил ему нож в сердце. Сейчас на место происшествия вызвана полиция, а он, Бутылкин, счёл долгом незамедлительно сообщить об убийстве следователям (нам с Морохиным то есть), лишь накануне навещавшим покойного Кускова.

— Добил всё-таки, — сдавленно произнёс Морохин.

— Увы…

— Но ведь кроме Кускова в палате лежали ещё трое! Неужели никто даже не проснулся?

— Ну, проснулся или не проснулся, это установит следствие, — мрачно заметил я. — А вообще-то, Дмитрий Петрович, умение быть незаметным и красться бесшумно есть неотъемлемая часть японских боевых искусств…

Дмитрий Морохин

Когда мы примчались в госпиталь, там уже работала полиция. Командовал знакомый мне участковый пристав Петренко, несколько удивившийся нашему появлению. Я наскоро объяснил, что Кусков проходил свидетелем по одному делу, которое у нас в производстве. Узнав о его убийстве, мы приехали осмотреть место преступления своими глазами. Петренко только махнул рукой. Вся его квадратная фигура излучала флегму.

— Ну, и ладно, — пробурчал в дремучие усы. — Всё равно дело наверх заберут. Полицейского убили, не кого-нибудь…

Если не считать нас, палата была пуста. Труп Кускова уже увезли, а соседей, видимо, срочно перевели в другое место. Матрац стоявшей у окна койки городового густо алел пролитой кровью.

— Что успели выяснить, Тарас Иванович? — негромко спросил я, оглядываясь.

— Пока ничего интересного, — сообщил Петренко. — Убит финкой, нож остался в груди. Убийца, судя по всему, залез в открытое окно, ну и… Жалко Кускова. Образцовый был городовой, да и человек хороший, надёжный, — добавил угрюмо, снимая фуражку и крестясь.

— Какие-то следы обнаружили?

— Никаких. Погода сухая, подошвы нигде не отпечатались. Мои урядники всё облазили — и ничего.

— Забираясь в палату, скорее всего должен был наступить на подоконник…

— Тоже ничего. Если что и было, протёр за собой.

Мы с Ульяновым прошли в соседнюю палату, куда переместили пациентов, лежавших вместе с Кусковым. Возникла в голове одна идея — довольно неожиданная, признаться. Однако чем больше я её обдумывал, тем вероятнее она мне казалась. Подтвердить или опровергнуть нежданную мысль мог лишь опрос соседей Кускова. И хотя во время убийства все трое мирно спали, а значит, ничего не видели и не слышали (это Петренко уже установил), кое-что полезное сообщить они всё же могли.

Спустя двадцать минут, завершив опрос, мы с Ульяновым вернулись в палату, где Петренко со своими людьми уже заканчивал протокол осмотра места происшествия. Я подозвал одного из урядников.

— Как я могу к вам обратиться? — спросил вежливо.

— Унтер-офицер Васильев, ваше благородие, — отрапортовал молодцеватый урядник, вытянувшись в струну.

— Очень хорошо. Прошу вас, Васильев, зайдите-ка в служебную комнату для врачей на втором этаже и пригласите сюда начальника хирургического отделения Бутылкина. Мол, следователь Морохин просит пожаловать… Не возражаете, Тарас Иванович? — добавил, обращаясь к Петренко.