Против течения: вторая жизнь Ирены - Юлия Стешенко Страница 26

Тогда Ирена подумала, что мужик Чарусе глянулся действительно неудачный. Но теперь, теперь!.. Теперь все недостатки бухгалтера внезапно превратились в достоинства. Сухарь? Замечательно. Осторожный? Чудесно! Красивых женщин избегает? Совсем хорошо!

Еще и с деньгами туго. Значит, Ирена сможет предложить небольшую плату — и за эту плату диктовать свои условия.

Взлетев по ступеням, Ирена покусала губы для яркости цвета, пощипала себя за щеки и решительно взялась за бронзовый молоточек. Внутри квартиры задребезжало.

Еще раз.

И еще.

Ирена ждала, скромно сцепив руки за спиной, как и пристало благовоспитанной девице. За дверь долго царила тишина, потом послышались приглушенные шаркающие шаги.

— Кто там? — осторожно спросил мужской голос. Довольно приятный, надо отметить, голос — низкий бархатный баритон. Словно за дверью стоял гусар, а не бухгалтер.

— Простите, что беспокою, — Ирена замялась, не зная, как продолжать разговор. До этого мужчины всегда представлялись ей первыми. — Меня зовут Ирена Забельская. Я…

Дверь распахнулась. За ней обнаружился блондин лет сорока, худой и длинный, как рельса.

— Прошу прощения, что заставил ждать. Ко мне редко заходят… — он сделал неопределенный извиняющийся жест. — Так что вы хотели, пани Забельская?

— Поговорить. Может, вы все-таки пригласите меня в дом? — очаровательно улыбнулась Ирена.

— Да. Конечно. Прошу прощения, — мужчина посторонился, пропуская ее в полутемный коридор. Ирена оглянулась, наметанным взглядом оценивая обстановку. Ковер персидский, необычной изумрудной расцветки — но изрядно протертый. Газовые светильники в виде кувшинок — то ли настоящий Тонуччи, то ли очень хорошая копия — но бронза помутнела, пошла зелеными пятнами, а опалово-белые лепестки запылились. Шелковые шпалеры на стенах, облупленная позолота на лепнине…

Этот дом знавал лучшие времена. Причем недавно — светильники-цветы от Тонуччи вошли в моду в девяносто седьмом. Кажется…

— Сюда, — мужчина приглашающе указал на приоткрытую дверь. За ней обнаружилась гостиная — небольшая, но изящно обставленная. Ирена заколебалась, выбирая между козеткой и креслом. На козетке можно было принять эффектную позу — у девятнадцатилетнего тела есть свои преимущества. Но кресло давало иллюзию строгости и основательности. А основательность сейчас была важнее. Решительно умостив задницу в кресло, Ирена подняла глаза на владельца дома.

А он не так уж и стар! Точнее, совсем не стар. Лет сорок, моежт быть, сорок два. Лицо сухое, породистое, с крупным носом и узким, правильно очерченным ртом. Совсем не такое, каким увидела его прежняя, совсем юная Ирена. В памяти смутно маячило что-то бесцветное, пресное, как церковная облатка.

Хотя… Прежняя Ирена была влюблена в яркого, черноглазого Богуся. А по сравнению с Богусем бухгалтер действительно был пресноват.

— Итак… чем могу быть полезен? — мужчина опустился в кресло напротив, с независимым видом закинул ногу на ногу. Солнце блеснуло в надраенных до блеска туфлях.

— Во-первых, я хотела бы услышать ваше имя. Раз уж вы знаете мое, — кокетливо улыбнулась Ирена.

— Ох. Простите, — независимый вид слетел с бедняги, словно пух с одуванчика. — Очень невежливо с моей стороны. Михал Сокольский.

Сокольский! Сокольский, черт побери! Это ли не знак свыше? Не Мышек, не Врубель*, не Кочан какой-нибудь, прости господи. Сокольский! Провидение подарило этому сухарю фамилию, словно специально созданную для вывески. «Детективное агентство Сокольский и Ко»! Лучше было бы только «Кажонца-Правица** и Ко», но нельзя требовать от судьбы слишком многого.