Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 26

Настроение всех трех сыщиков никак не соответствовало профессиональной норме, требующей от дознавателей невозмутимости и бесстрастности. Маркизов был смущен и даже немного напуган, Савушкин — не на шутку встревожен и растерян, а Котов — зол и обижен.

Эмоции последнего объяснялись тем, что, хотя дело об убийстве в балихинском доме было поручено ему, Семену, вести допрос подозреваемого товарищ Трепалов доверил старорежимцу Маркизову, да еще и велел потомственному пролетарию Котову слушать и набираться опыта. Более всего Семена возмущало даже не это унизительное «набираться опыта», а то, что Маркизов непременно разведет канитель, хотя и ежу понятно, что контрик этот никакой не подозреваемый, а самый что ни на есть душегуб и убийца. И нечего тут сопли по протоколу размазывать! К стенке его, гада, и вся недолга!

Еще больше бесило товарища Котова, что товарищ Трепалов разрешил присутствовать на допросе Савушкину, который мало того, что несознательный беспартийный элемент, так еще и, по собственному же признанию, ходит у преступника в друзьях. Тут уж, извините, товарищи, совсем какая-то контрреволюция и безответственное потакание мелкобуржуазным проискам складывается!

— Задержанный, назовите себя, — промямлил Велизар Евграфович, избегая встречаться с подозреваемым взглядом.

— Руднев Дмитрий Николаевич, — равнодушно ответил задержанный.

Его имя и без того было отлично известно Маркизову, но сыщик явно не желал иметь ничего общего с подозреваемым в убийстве бывшим внештатным консультантом Московской сыскной полиции. Дмитрий Николаевич не был на него за это в обиде. Ему ли осуждать бывшего титулярного советника, когда сам он рисует афишки для сомнительного пролетарского искусства и терпит по отношению к себе хамство в трамваях.

— Вы были знакомы с убитым?

— Я его не знаю.

— Как вы оказались на месте преступления?

— Я следил за этим человеком.

— За убитым?

— Да.

— Зачем вы за ним следили?

— Я заметил, что он шпионил за Белецким. Хотел понять, что все это значит.

— Кто такой Белецкий?

Велизар Евграфович наконец поднял глаза от протокола и посмотрел Дмитрию Николаевичу в лицо. Во взгляде сотрудника уголовного розыска читалась безысходная злая тоска, казалось, взгляд этот говорил: «Будь ты проклят, Руднев! Мне и так несладко, и еще ты на мою голову!»

— Белецкий Фридрих Карлович, мой друг, сотрудник редакции «Московского листка».

— Сотрудник «Московского листка»? Журналист?

Тут уж Маркизов, отлично все знавший про Белецкого, явно перегнул палку. Дмитрий Николаевич почувствовал, как в нем поднимается гневная волна.

— Нет, — сухо отчеканил он, прожигая Маркизова взглядом. — Он корректор и переводчик. И вам, Велизар Евграфович, это прекрасно известно. Может, хватит терять время на бессмысленные вопросы?

— Вы, гражданин задержанный, не смейте на представителя рабоче-крестьянской власти голос повышать! — рявкнул на зарвавшегося буржуя Котов. — И он вам не Велизар Евграфович, а товарищ сотрудник уголовного розыска Маркизов!

— Дмитрий Николаевич, пожалуйста, — тихо попросил Савушкин, — просто отвечайте на вопросы.

Семен Гаврилович громко презрительно цыкнул и сплюнул на пол. Какие на хрен вопросы?! Ведь и так все ясно! Но «бывшие» продолжали тянуть резину.

— Хорошо, гражданин Руднев, давайте перейдем к сути происшествия, — снова как-то вяло забормотал Маркизов, утыкаясь в протокол. — Расскажите во всех подробностях, как вы оказались на месте преступления.