Офицерский романс. На краю - Александр Капков Страница 26

Назначенная исполнять обязанности директора завуч Евдокия Кирилловна Дементьева открыла собрание и предоставила слово сотруднику органов госбезопасности. Тот поднялся, одернул гимнастерку и, уперев кулаки в столешницу, заговорил:

— Товарищи, вы все знаете, что произошло. Областным управлением НКВД арестован директор школы Изломин. Ничего хорошего в произошедшем нет. И я понимаю ваше беспокойство по этому поводу. Так вот, скажу то, что вам необходимо знать. Во-первых, никаких мероприятий, в том числе собраний и совещаний, из-за ареста Изломина не проводить.

В этот момент Лебедеву показалось, что безмолвное удивление, написанное на лицах учителей, было бы меньшим, даже если бы представитель НКВД вдруг закукарекал во весь голос.

— Во-вторых, – продолжил при полном внимании младший лейтенант, – ведется следствие. И гражданин Изломин проходит по нему не как обвиняемый, а как свидетель. Вопросы есть?

— Почему же он арестован? – осторожно поинтересовался инспектор районо.

— Арест осуществлен в интересах следствия, – строгим тоном заявил представитель госбезопасности. И добавил:

— Также следует прекратить все разговоры и пересуды об аресте Изломина. Тех же, кто их продолжит, мы привлечем к ответственности. Есть ещё вопросы?

Ответом стала абсолютная тишина. Могло показаться, что все перестали дышать. Наверное, никто из сидящих в зале, да и на сцене, помимо самого выступавшего, не ожидал ничего подобного. Инструктор райкома также не был предупрежден заранее. Это становилось понятным по его лицу, сохранявшему выражение обиды, и потому, как торопливо он прятал свою бумагу обратно в папку. Лебедев же покусывал губы, пряча улыбку. Все произошедшее ему определенно нравилось.

После выступления сотрудника НКВД собрание завершилось, и учителя потянулись к выходу, недоуменно и молча поглядывая друг на друга. Парторг собрался выходить из школы и уже натянул кепку, когда его взяли за рукав сзади. Обернувшись, он увидел Евдокию Кирилловну.

— Нам надо поговорить, Иван, – сказала Дементьева.

Она завела его в пустой класс и плотно закрыла дверь.

— Не хочу, чтобы нас подслушали, – пояснила завуч.

Иван согласно кивнул. Он привык к тому, что люди осторожничали.

— Как тебе все услышанное? – спросила Евдокия Кирилловна.

— Необычно.

— То-то. На моей памяти такого еще не было.

— На моей тоже.

— Ладно, не наше это дело. Я просто хотела тебя попросить.

— О чем?

Евдокия Кирилловна отошла к окну и поманила его к себе.

— Ты в курсе, что у Антона была возлюбленная? – спросила она.

— Сейчас таких называют невестой или любовницей, - возразил ей Лебедев.

— Не увиливай от ответа! И знаешь, кто это?

— Да, знаю.

— Я хочу, чтобы ты присмотрел за ней. Ясно? Опекал бы ее, что ли. Ну, ты меня понял.

— Понять-то я понял, Евдокия Кирилловна. А вот как вы о ней узнали? Мне интересно.

Антон все держал в секрете. Я и то недавно догадался.

— Я живу на свете уже немало лет, – улыбнулась женщина, и ее морщины на лбу разгладились. Она стала выглядеть моложе. – И легко определю влюбленного мужчину от обычного.

— Как же на счет меня? – спросил Лебедев, улыбаясь. – Я какой?

— Дурной! – отрезала завуч. – Так сделаешь?

— Обижаете, – ответил он. – Непременно!

Возвращаясь в депо на попутной машине, Лебедев признался самому себе, что арест Антона Изломина и то, что случилось после, не укладывались в привычное течение событий. Что-то с этим арестом было не так. Иван Лебедев прожил пусть и недолгую, но весьма насыщенную жизнь. Ему было всего девять лет, когда произошла революция. Потеряв в ее вихре родителей, как и многие другие, Иван оказался на улице в буквальном смысле этого слова. Он рано узнал темную сторону людской природы и научился верить лишь себе. Воровство, а порой и грабеж стали его привычными занятиями. Ванька Лебедь слыл удачливым пацаном, с ним водились беспризорники и постарше. В четырнадцать лет он едва не убил в драке человека, тяжело ранив его в живот. Тот был взрослым, настоящим уголовником, и Иван спасал свою жизнь. Неизвестно, как сложилось бы все дальше, но вскоре Лебедева поймала милиция. Дальше была колония, давшая ему путевку в жизнь. Был такой фильм12[12]. Иван смотрел его, но считал сильно приукрашенным. Макаренко со своей коллективисткой методикой помог Лебедеву обрести цель в жизни и развить в себе качества, без которых трудно было вписаться в активное строительство социализма.