Черная книга - Александр Домовец Страница 28

Бутылкин поднял голову.

— Господи, какая чушь, — сказал с отвращением. — Что-то вы, господин следователь, в дедукцию заигрались… Да всё, о чём вы тут бубните, — это повседневная рутина. Мелочи. Я как начальник отделения ежедневно отдаю десятки указаний. Кого-то из пациентов переместить, кого-то выписать, кому-то поставить клистир… Обвинять меня бог весть в чём на основании подобного вздора? Вы в уме?

— Даже не сомневайтесь, — заверил Морохин. — Кстати, на хамство не обижаюсь, поскольку идёт оно от растерянности вашей, от страха разоблачения… И, наконец, самое интересное. Соседи Кускова рассказали, что во время вечернего обхода вы принесли с собой банку с некой жидкостью. Её вы собственноручно разлили по стаканам и буквально заставили больных выпить. Это, мол, хорошее снотворное…

— И что с того?

— А то, что никто в этой палате на бессонницу не жаловался. Удивились, но врачу отказать не посмели. И заснули, как убитые. Потому и не слышали ничего, когда убийца проник в палату. — Выдержал паузу. — Он, правда, — и мы это знаем — умеет передвигаться бесшумно. Такой интересный человек. Однако вы решили подстраховаться и фактически усыпили больных. Одного из них в каком-то смысле навсегда…

Петренко грозно засопел. Я подумал вдруг, что Морохин пристава убедил и сейчас тому очень хочется Бутылкина придушить. Убили-то не кого-нибудь — своего брата полицейского…

Бутылкин медленно поднялся.

— Всё это бездоказательные разговоры, — заявил он тускло. Заметно было, что растерян. — Действительно, кое-какие обстоятельства складываются так, что меня можно заподозрить… Но это ничего не значит! Любой адвокат на суде камня на камне от ваших измышлений не оставит!

— Вот! — перебил Морохин, поднимая палец. — Вы мыслите в правильном направлении. Суд будет обязательно, потому что ваше соучастие в убийстве я докажу. Это я ведь с вами пока беседы беседую. А в ближайшие дни начну допросы допрашивать. И можете не сомневаться — сами всё расскажете. И не таких, как вы, на чистую воду выводил. (Я внутренне поёжился, настолько жёстко говорил сотоварищ.) А пока я вас задерживаю до выяснения обстоятельств. — Морохин повернулся к приставу. — Тарас Иванович, будьте любезны забрать этого господина к себе в участок на денёк. Постановление о задержании я нынче подошлю. А потом переведу в тюрьму.

— Сделаем, Дмитрий Петрович, — солидно сказал Петренко.

Бутылкин тряхнул головой, словно не веря ушам.

— Меня? В тюрьму? Да вы права не имеете!

— То есть как это не имею? — искренне удивился Морохин. — Я действую строго в рамках российского законодательства. А вы до начала допросов посидите, подумайте, сочините аргументы в свою пользу… Кстати, не хотите ли сказать, какой гадостью вчера вечером пациентов напоили?

— Обычное снотворное, — окрысился Бутылкин, бледнея. — Из больничных запасов.

— Ой ли? А почему же у всех трёх соседей Кускова с утра головы трещат, как с похмелья? Это у вас все больничные препараты на людей так плохо действуют или выборочно? Впрочем, я выясню, выясню…

— Каким образом? — вырвалось у Бутылкина.

Морохин подмигнул.

— Один из пациентов, Митрохин, с утра свой стакан вымыть не удосужился. Я этот стакан с остатками питья у него изъял и сейчас отправлю на криминалистическую экспертизу. Вот пусть учёные люди разберутся, что вы там намешали. Может, обычное снотворное. А может, что посерьёзнее, чего в больничных запасах не водится.