Против течения: вторая жизнь Ирены - Юлия Стешенко Страница 29

— Благодарю, — Сокольский с видимым облегчением опустил свою ношу. Ложечки, подпрыгнув, обиженно звякнули. — Сахар, молоко? Сливок, к сожалению, не держу — не люблю жирное.

«Не любишь ты, как же», — мысленно хмыкнула Ирена. Просто молоко в три раза дешевле.

— Сахар, пожалуйста. Одну ложку.

Пока Сокольский сосредоточенно зачерпывал недорогой желтоватый сахар, пока размешивал его, дребезжа металлом о фарфор, Ирена с новым интересом разглядывала своего будущего делового партнера. Судя по времени, Сокольский недавно вернулся с работы. Не переоделся — брюки костюмные, не домашние. Просто снял пиджак и жилет. А рубашечка-то под пиджаком поношенная. Сильно поношенная — вон как манжеты затерлись. Да и цвет не белый, а в желтизну — значит, прачке не отдавал. Любая нормальная прачка быстренько эту дрянь синькой выведет.

Подтяжки дешевенькие — узкие, из паршивой резины, над кнопками уже топорщились бахромой оборванных нитей. Когда Сокольский в костюме, этого, конечно, не видно — но сейчас неуютная бедность предстала перед Иреной во всей красе.

А обстановка-то в доме недешевая. Получается, сначала деньги у Сокольского были. А потом внезапно пропали. Вместе с некоторыми элементами меблировки. Тревожный симптом.

— Вы играете? — с ходу взяла быка за рога Ирена. — Простите мою бесцеремонность, но в некоторых вопросах лучше сразу расставить точки над i.

— С чего вы взяли? — Сокольский изумился искренне, по-детски — даже рот обиженно приоткрыл. — Никогда не играл. Разве что в шахматы… но ведь не об этом спрашиваете, правильно?

— Правильно. Я говорю об азартных играх. У меня в жизни был крайне неприятный опыт. Теперь я стараюсь избегать игроков.

— Похвальное стремление. И похвальное благоразумие для столь юной особы, — снисходительно одобрил ее Сокольский. — Но я по-прежнему не понимаю. Чем вызван ваш вопрос?

Ирена отхлебнула кофе — такой же паршивый, как и подтяжки Сокольского.

— Мы станем партнерами. Не полноправными, но все. Думаю, все серьезные моменты нужно обсудить до того, как я передам вам деньги.

Сокольский, конечно, спрашивал не об этом — но Ирена была уверена, что уточнять он постесняется.

Именно так и произошло. Смущенно крякнув, мужчина повел подбородком, пригладил и без того аккуратно уложенные волосы.

— Я… Эм-м-м… В целом я с вами согласен, — наконец-то выбрал стратегию Сокольский. — Конечно же, вы имеете право убедиться в моей благонадежности. Как партнера. Но это право действует в обе стороны, не так ли?

Вот гадство. Ирена уже пожалела о том, что так неудачно ответила. Но отыграть назад было невозможно.

— Конечно. Что вы хотите знать?

— Вы не упомянули, какое именно агентство планируете открыть. И… прошу простить меня за излишнюю подозрительность… но мне показалось, что вы это сделали сознательно.

Ирена неторопливо отпила кофе, помолчала, снова отпила.

Рассказывать о детективном агентстве она действительно не планировала. Надеялась, что Сокольский заполнит этот пробел собственными домыслами — вообразит торговое агентство, или рекламное, или, допустим, брачное. Но чертов чернильный сухарь оказался кошмарно дотошным. Как и свойственно всем чернильным сухарям. Ну что же. Сама виновата.

— Я хочу открыть детективное агентство, — с максимальным достоинством, очень, очень серьезно заявила Ирена.