Узник - Максим Мацель Страница 29

— Какая идея?

— Надо Анжею написать. Попросить его все про этого Загорского выяснить: что за персона, с какой целью в Россию поехал, чем в Польше занимался, а после в Швеции?

— Ну уж нет! От тебя одного столько головной боли, а в паре с Шотом вы – шайка! Таких делов натворите. Как будто я не помню ваших похождений в Минске! Новых мертвяков мне подкинуть удумал?

— Как хочешь, Михайло Иванович! Пускай тогда Ванька через Адмиралтейство ищет. Посинеет от натуги, а толку не добьется. А я пока с Костюшко газеты почитаю и в шахматы поиграю. В крепости хорошо, тихо.

— Умничаешь, шляхтич! Я тебя враз из крепости попру. Побегаешь по городу от братьев Зубовых!

— Мне бегать не привыкать.

— Ладно! Черт с тобой! Пиши Шоту. Только чтобы вся переписка через меня шла. Я лично все письма просматривать хочу!

— Непременно! – Стас улыбнулся.

— А что с теми двумя?

— Надо, чтобы Иван квартального привлек. Судя по рапорту, тот человек бывалый, службу свою хорошо несет. Пускай поищет среди лихих людишек. Он-то своих местных всех знать должен.

— Так и поступим. Щеглов, понял приказ?

— Ясно!

— А на чем, Иван, они к дому подъехали? Может, экипаж какой у них приметный? – как можно безразличнее спросил Стас.

— Не было никакого экипажа. Пёхом пришли.

— Теперь такой вопрос! – продолжил Репнин. – Зачем генерала нашего укокошили? Да еще таким престранным образом? Да еще спину порезали?

— Иван, – обратился к Щеглову Стас, – а что там в точности на спине было?

— Я сам не видел. Не смог близко подойти, плохо мне стало. А вот доктор мне рисунок передал. Только непонятно, что это. – Щеглов извлек измятый обрывок листа бумаги. – Похоже на литеру «М».

— А это и есть ключ к разгадке, – задумчиво произнес Стас. – Поймем, что это значит, тогда и убийцу легко сыщем.

— С тобой, шляхтич, все не как у людей. То головы секут, то литеры режут.

— Есть еще одна мысль, Михайло Иванович!

— Ну, не тяни!

— Про Загорского можно попытаться и у Ольги выведать.

— Можно, Станислав! Такому дурню, как ты, все можно. Сначала выяснить, а после сразу на погост отправиться. Или ты свою жизнь меньше жизни Загорского ценишь, даже не зная, что это за птица? Ты о Софии подумал, что с ней станется, когда тебя Зубовы на части рвать будут? Надо же! Я за все время после той проклятой ассамблеи ни разу не слыхал, чтобы ты Жеребцову как-то кроме О-о-ольги называл. Да еще с таким придыханием. Ты что же полагаешь, мне невдомек, как вы с ней весь вечер проворковали? Я когда Лизоньку в Смольный проводил, то парой слов с Софией перекинулся. И на тебя я осерчал, шляхтич! Ей-богу! Ваньке в обход меня поручения даешь про каких-то людей выведывать. Белевич, фон Краузе и Шуйский. Про эту троицу, Ванька, – Репнин глянул на Щеглова, – как все узнаешь, мне лично доложишь. А Станислав рядышком посидит, послушает. Мне жуть как интересно, что за всем этим стоит! Что еще прячешь, шляхтич? Про свои шуры-муры с Жеребцовой ни полслова не рассказал. Может, и с Костюшко не все так гладко, как ты мне в уши льешь? Может, он уже и тебе голову задурил? Много ли надо, чтобы ты на польскую сторону переметнулся? Раз ты стал от меня такие важные сведения утаивать, далеко ли до настоящей беды?