Офицерский романс. На краю - Александр Капков Страница 29

В камере Антона арестанты успели сменится. Один Иван Иванович продолжал свое сидение обреченно и безропотно. Как старожил, лектор пользовался маленькими послаблениями. Среди прочего конвоиры делились с ним новостями. После ужина Иван Иванович присел рядом с Антоном на нары и негромко сказал:

— Поговаривают, что сегодня приехала еще одна важная шишка из Москвы. Покрупнее вашего следователя будет. Не по вашу ли душу?

Антон пожал плечами.

— Не знаю. Все может быть.

— Чин этот не один приехал, а еще с двумя товарищами. Мне поведал словоохотливый охранник, что такое бывает при этапировании в Москву. Понимаете? Нужных для крупных дел подследственных увозят туда.

— И вы, Иван Иванович, считаете, что этот подследственный – я?

Антон усмехнулся.

Теперь лектор пожал плечами.

— Я бы такую возможность не отрицал. Смотрите, вас, единственного во всей тюрьме, допрашивает московский следователь. Логично будет предположить, что и люди оттуда явились за вами.

— А что по этому поводу говорят ваши источники? – Антон позволил себе пошутить.

— Убеждены, что за вами. Вы, Антон, попали в тюрьму относительно недавно, а уже обросли легендами. Прямо граф Монте-Кристо.

— Тогда вы аббат Фариа.

— Увы, увы! Учить мне вас нечему, да и завещать тоже, – принял подачу лектор. – Легенда же ходит такая. Будто бы вы своего следователя чуть не убили.

— Чуть не считается.

— Так и убили бы! Могли, но не захотели. И вам за это ничего не было.

«Кроме лошадиного удара в челюсть», – заметил про себя Антон. А в слух сказал:

— Ерунда какая-то. Врут все ваши охранники. Заняться больше им нечем. Ну, сами подумайте. Кто из следователей стал бы такое терпеть? Меня бы «мясорубка» давно ждала.

— Так-то оно так, – согласился лектор. – Потому и легенда.

Он легонько похлопал Антона по плечу и ушел к себе.

Изломин прилег на нары.

«А и правда! Почему Торкин со мной так возится? Ответ может быть один. Москва не дает. Я им для чего-то нужен. И калечить меня нельзя. Пока, во всяком случае. Тогда еще поживем! Что-то не вышло у них с дядей Митей. Наверное, затем меня и обхаживают. Значит, еще повоюем», - после таких не особо продуктивных раздумий Антон постарался выбросить Торкина из головы и закрыл глаза.

С дядей Митей Антона связывали не просто родственные узы, они дружили. В ноябре двадцатого года, когда белые покидали Крым, Изломин был тяжело ранен. Ему пришлось остаться. И как сотрудника контрразведки Антона вполне могли расстрелять. И дядя Митя, служивший в Красной Армии, помог ему сохранить жизнь и свободу. Через несколько лет пришел черед Антону помогать дяде, работавшему в ОГПУ.

На следующий день, сразу по окончании завтрака, охранник, открыв дверь камеры, зычно крикнул:

— Изломин! На выход!

Подойдя к комнате для допросов, Антон услышал голоса через неплотно закрытую дверь. Двое человек разговаривали громко, на повышенных тонах. Конвоир поставил Изломина лицом к стене и приоткрыл дверь.

— Я проделал большую часть работы. Практически довел дело до результата…

Донесся до Антона обиженный голос Торкина. Но его возражение прервал конвоир, доложивший о доставке арестанта.

— Введите, – глубоким баритоном произнес второй голос.

Оказавшись внутри, Антон увидел, что за столом теперь сидит человек в темно-синем костюме, лет сорока пяти на вид, с короткой стрижкой и самыми обыкновенными чертами лица. Человек этот обладал внимательным взглядом, его движения были скупы и выверены. Широкие плечи обтягивали пиджак.