Узник - Максим Мацель Страница 3

— Я и саблей могу, и палашом, – спокойно ответил Стас, опуская тяжелую венгерскую саблю – подарок брата, – которую он привез с собой из Минска. – В последнее время мне все больше в разъездах служить выпадало. В разведке иная задача: незамеченным остаться. Если до стычки дошло, считай, провалил миссию. Чаще приходилось избегать боя и уходить от противника. Ну а как неприятель на хвосте, с саблей всяко сподручней.

— А ранили тебя как? Тоже от боя уходил? Я спину врагу показывать не намерен.

— По глупости, Ваша Светлость. В одиночку на большой отряд турок кинулся. Вы про такое и не помышляйте. Добром не кончится. Кроме сабли надо еще и головой уметь работать. – Стас хотел было добавить, что та его необдуманная атака в итоге закончилась пленом и последовавшими затем тремя годами рабства на галерах, но вовремя спохватился. Этого князю Гагарину знать не нужно.

— А в шок[6] с неприятелем приходилось сшибаться?

— Приходилось. Пару раз.

— Всего-то?!

— Вы что же, Павел Гаврилович, думаете, что на войне только лоб в лоб сходятся? Куда чаще одна из сторон вбок отворачивает, не дойдя до сшибки. А то и обе.

— И ты отворачивал?

— И я отворачивал, – усмехнулся Стас. – Как командир прикажет. Когда в карьер[7] на неприятеля летишь, задача в бою – смять его, опрокинуть, а не порубить в капусту. А на скаку при должной сноровке и без сабли врага задавить можно – и веника вполне хватит. Ну а как силы равны и доведется в сече завязнуть, больше от коня, чем от умения фехтовать жизнь зависит. Завидел просвет впереди – руку прямо и ломись туда что есть мочи. И не думай останавливаться. Добрый конь вывезет. А пока саблей будешь замахиваться, тебя трижды успеют палашом проткнуть.

Двери фехтовального зала отворились, и в проеме появилась молодая пышногрудая девушка с греческим профилем слегка полноватого лица.

— Доброе утро, княжна! – Стас поклонился в приветствии.

— Bonjour, Mari![8] – поздоровался с сестрой Павел.

— Bonjour! – Княжна лишь надменно кивнула брату, не удостоив Стаса вниманием, и тут же скрылась.

— Не жалует меня ваша сестрица, Павел Гаврилович.

Молодой князь рассмеялся, вспоминая, как его наставник на днях попытался сделать комплимент Марии. Вышло неловко. Слова Стаса про новый наряд девушки оказались до того неудачными, что Павел не удержался и расхохотался, на что сестра гневно вспыхнула, густо покраснев. Не сумев совладать с собой, Мария неожиданно выкрикнула «хам!» и тотчас удалилась, так и не удосужившись объяснить, кому из двоих она адресовала гневный возглас.

— Ты, Станислав, про войну все знаешь. А вот в делах амурных, сразу видно, неопытен. Как же! Не жалует! Да она с первого дня, как ты у нас в доме появился, раньше солнца поднимается. Это Мария-то! Самая соня из всех сестриц! Скорее уж ты ее не жалуешь. Она тебе потому проходу и не дает, что ты на нее никакого внимания не обращаешь. Не лежит твое сердце к ней. – Он глянул на смущенного Стаса. – Оно и хорошо. Не забывай, что сестрица – княжна! En garde[9], Станислав! К бою!

2

В конторе Стаса ожидал сюрприз. Он еще в коридоре услыхал командный голос Михаила Ивановича Репнина, распекавшего подвернувшегося под горячую руку подчиненного.

— А, Стани́слав! Заходи, шляхтич! Ты-то мне и нужен.

Оба тепло поздоровались. Стас не видел Михаила Ивановича больше полугода. За это время в карьере Репнина произошли важные изменения. Еще в начале прошлого года, до того, как обер-секретарь Тайной экспедиции[10] Шешковский отдал богу душу прямо в своем рабочем кабинете в Государевом бастионе Петропавловской крепости, Михаила Ивановича повысили до статского советника. Основанием послужило успешно проведенное им в Минске дознание по нападению на полковую кассу Курского полка. А спустя еще семь месяцев уже новый глава Тайной экспедиции Александр Семёнович Макаров, с которым Репнин водил давнюю дружбу, срочно затребовал советника к себе в Петербург, откуда тот и не вернулся. В скором времени за ним последовала и семья.