Рубеж - Александр Мазин,Анна Евгеньевна Гурова Страница 3

Все это Ольга и выложила отцу, причём весьма запальчиво. Однако потом прикусила язык, испугавшись своей дерзости. Вот батюшка сейчас возьмёт да отправит её в женские покои – и будет прав.

Впрочем, князь пребывал в добром расположении духа и только посмеялся.

— Ой, дева! Так ли? Ты лучше всех считаешь в Плескове?

— А то, – гордо вскинула голову Ольга. – Я и руны знаю, и моравские буквы, и резами считать умею!

— Даже резами считать? – удивился князь. – Это-то откуда?

— А мне тиун Рачила показал.

— Зачем?

— Я попросила. Любопытно стало…

Князь хмыкнул.

— Значит, одна можешь заменить всех моих ключарей?

— Да, – уже не столь уверенно ответила Ольга.

— Ну так покажи!

Вардиг широким движением руки указал ей на заваленный свитками и грамотками стол.

— Вот, прислали из Коложи что-то несуразное. То ли собрана дань, то ли нет. Грек второй день до ночи сидит, разобраться не может. Изучи и скажи, в чём там загвоздка.

Ольга нахмурилась. Подошла к столу, окинула взглядом вороха грамот.

— Вот здесь, госпожа… – начал было старый грек, но князь строго шикнул на него:

— Не подсказывай!

Ольга сначала принялась изучать пергаменты.

«Ого, какая толстая книга! Кожаные страницы слиплись, все записи – разными чернилами… Много лет её ведут. Это, должно быть, тиун Рачила считал… Так, вот тут записаны доход и приход. А ну-ка…»

— Госпожа, вот тут не сходится, – зашептал грек. – По записям господина доместика из Коложи прислали столько, сколько нужно. А каракули на коре и зарубки на палках говорят иное.

Княжна обратилась к берестяным грамоткам деревенских старост, испещрённым выцарапанными значками. Не все умеют писать, лишь немногие. А кто вовсе не умеет, тот шлёт палочки с чертами и резами.

Вот и они – связки деревянных палочек с продетой через них верёвкой. Палочка такая зовётся носом, оттого что её носят с собой на поясе. Все палочки исчерчены насечками, и каждая что-то означает. Сколько мешков зерна, сколько возов рыбы, сколько беличьих, куньих, лисьих шкурок добыто, а сколько прислано в Плесков.

Ольга навалилась грудью на стол, подпёрла голову руками и погрузилась в чтение. Князь, посмеиваясь, глядел, как дочь вникает в мудрёное устройство княжеского хозяйства. Ему и смешно было, и в то же время он чувствовал гордость. Умная, смелая, образованная да пригожая девица – истинное сокровище! Повезёт тому князю, чьей женой она станет. За ней всякое княжество не обеднеет, а расцветёт, и богатство его приумножится… Может, в самом деле взять её на полюдье пусть учится с людьми разговаривать, суд вести?

«Нет, глупости какие! Мала ещё для суда!» – Князь тряхнул головой.

Ольга задумчиво пересчитала палочки и насечки на них, переворошила берестяные грамотки.

— А где тут про богатый оброк сказано? – спросила она раба.

— Вот, госпожа.

— Так это не за год, а за три последних!

Грек тут же уткнулся в записи.

— И верно… – пробормотал он. – Но кто ж так считает?!

Княжна не ответила. Подняв глаза к потолочным балкам, она сидела и кусала перо. Потом принялась что-то быстро чиркать на чистой стороне пергамента.

— Ты чего там? – встрепенулся князь. – Не пачкай важные записи!

— Да я на выскобленном… А скажи, батюшка, ведь не было прошлым летом недорода?

— Не было. – Князь нахмурился.

— Тогда я кое-что нашла.