Черная книга - Александр Домовец Страница 31

Вдова отрицательно покачала изящной головкой.

— Нет, Дмитрий Петрович, вещи на месте. Что касается ценностей, то ювелирных изделий у меня немного и пока я жила в Сестрорецке все они были на мне или при мне. Что ещё? Банковские книжки грабитель не тронул, да и что ему с ними делать? Вот денег я никаких не нашла — пропали из ящика мужниного стола. Впрочем, большие суммы наличных денег мы в доме обычно не держали.

— Получается, что с материальной точки зрения ущерб минимальный?

— Именно так.

Я кашлянул.

— Судя по наведённому беспорядку, преступник что-то долго и упорно пытался найти, — заметил негромко. — И если всё на месте, не считая небольшой суммы денег, то не искал ли он ценность нематериальную?

Дарья Степановна задумалась.

— Не очень поняла, — призналась честно после короткой паузы.

— Ваш покойный муж был крупным историком, писал книги, работал с источниками, — терпеливо пояснил я. — Следствию было бы важно знать, все ли его рукописи и архивные документы на месте.

Вдова беспомощно оглянулась на Зарокова.

— Боюсь, на этот вопрос вам не ответит никто, — сказал профессор приятным мягким баритоном. — Во всём, что касалось работы, Викентий был чрезвычайно скрытен. Такой уж характер… Даже я, ближайший друг и коллега, не мог бы вам сказать, над чем он трудился перед смертью. Знаю только, что готовил новую книгу…

— О чём? Её тема? — тут же спросил Морохин.

— Представьте себе, не в курсе. Впрочем, он не раз упоминал, что есть короткий, но чрезвычайно интересный и важный отрезок российской истории, крайне слабо освещённый в трудах российских учёных. Речь о шестилетнем правлении старшего единокровного брата Петра Великого — царя Фёдора Михайловича. Викентий говорил, что сразу же сядет за книгу о нём, как только руки дойдут. И вполне вероятно…

— Ясно. А можно ли это уточнить?

Зароков задумчиво огладил бородку.

— Попробую, — сказал как-то неуверенно. — Дело в том, что императорское историческое общество уполномочило меня провести такую, что ли, ревизию научного наследия Викентия Павловича. В том числе составить опись архива. Всё это, разумеется, с согласия Дарьи Степановны. — Он коротко поклонился в сторону вдовы. Кивнув, та снова приложила платок к глазам. — Если я найду какие-либо рабочие записи или незавершённые рукописи покойного, я непременно дам вам знать.

— Сделайте одолжение, — согласился Морохин. — Более того, следствие официально просит вас предоставить по итогам архивной описи соответствующую справку.

Зароков степенно кивнул.

— Непременно! Тем более, что такую справку я должен буду подготовить для общества. Вы только сделайте им формальный запрос, а то, знаете, некорректно было бы снимать копию без ведома заказчика.

— Договорились… С этим пока всё. Впрочем, возможно, Дарья Степановна сможет что-нибудь пояснить насчёт научных занятий покойного супруга?

С этими словами Морохин пытливо посмотрел на вдову. В ответ та лишь замахала руками.

— Господь с вами! — воскликнула с некоторым испугом. — Викентий Павлович никогда мне… то есть, я хочу сказать, ни о чём таком со мной… запирался в кабинете надолго и работал… я и близко не могла…

Зароков успокаивающе тронул её за рукав. Обращаясь к нам, уточнил:

— Дарья Степановна подтверждает мой тезис о скрытности покойного Викентия Павловича. (Та закивала.) Никто из близких не был в курсе его научных занятий. Вот, правда, его помощник, приват-доцент нашего университета Варакин, — уж он-то знал, чем занимается Себряков. Но Варакин, увы…