Против течения: вторая жизнь Ирены - Юлия Стешенко Страница 36

— Да-да, конечно, — еще сильнее смутился Сокольский.

— Ну проходите же внутрь, чего на улице стоять, — домовладелец широко распахнул дверь. — Кажется, дождик скоро пойдет. Вон какие тучи по-над Чернолеской натянуло.

Ирена вошла в небольшое, уютно обставленное помещение. Вдоль стен тянулись полки, заставленные тетрадями и папками, у окна возвышался стол, огромный и древний, как мамонт.

— Присаживайтесь, — указал на два стула Клатка. И сам, обойдя стол, тяжело умостил свое полное тело в кресло. — Пан Сокольский, ознакомьтесь с договором. Это стандартный документ, никаких ловушек нет, все кристально честно. Срок аренды, условия оплаты, обязательства сторон, штрафы. Если вы не разбираетесь…

— Я разбираюсь, — мотнул головой Сокольский, стремительно пробегая глазами договор. — Вот тут, пункт девятый, подпункт Б. Вы пишете, что за порчу имущества предусмотрен штраф, троекратно превышающий стоимость восстановления или ремонта. Но я не вижу описи, отражающей текущее состояние дел.

— Приятно иметь дело со специалистом, — широко улыбнувшись, Клатка протянул Сокольскому стопку листов, прошитых суровой ниткой. — Вот. Подробное описание помещений — все дефекты стен, пола, потолка. В ванной кран заедает, отмечено на второй странице. В жилой комнате форточка болтается — на четвертой. Я не имею привычки обманывать клиентов. Все совершенно честно!

— А если паненка… гхм… если мы захотим что-нибудь починить? Или улучшить?

— Обсудите это со мной. Разумные улучшения я одобряю. И высчитываю из аренды их стоимость. Но если вы захотите… ну, скажем, вызолотить унитаз…

— Нет. Такого мы точно не захотим, — по лицу Сокольского скользнула быстрая улыбка. — А форс-мажоры? Если помещение придет в негодность по независящим от нас причинам?

— Ну-у-у… — надул и без того пухлые щеки Клатка, отчего его круглое лицо вытянулось в горизонтальный овал. — Серьезно вы копаете, пан Сокольский. Серьезно. Уважаю. Если великий князь решит прогуляться под вашими окнами, бомбисты швырнут в него динамит, промахнутся и угодят в витрину… Я подпишу расторжение договора и верну вам задаток.

— И остаток месячной платы, рассчитанный поденно, — поднял на него светлые глаза Сокольский.

— Хорошо. И остаток платы, — широко ухмыльнулся Клатка. — Ну какое же удовольствие работать со знающими людьми!

— Да. Удовольствие немалое. Дополните, пожалуйста, договор этим пунктом. Там, внизу, достаточно места, — Сокольский подтолкнул через стол бумаги.

Клатка поморщился, но снял с пишущей машинки крышку. Аккуратно совместив два экземпляра, он переложил листы черной копиркой. Заправив бумажный бутерброд под прижимной валик, он бодро застучал по клавишам. Сокольский терпеливо ждал, покачивая ногой в такт щелчкам каретки.

Двадцать пять злотых были уплачены не зря. Можно было, наверное, и тридцать дать. Договаривались-то они только на подпись — а Сокольский так впрягся в дело, словно действительно был полноправным партнером.

Он же прекрасно понимает, что никакой доплаты не будет. Так зачем старается? Хочет произвести впечатление — или по натуре дотошный? Ирена с любопытством покосилась на Сокольского. Тот равнодушно таращился на домовладельца, кажется, полностью забыв о существовании какой-то там Ирены Забельской.

Значит, просто зануда.