Черная книга - Александр Домовец Страница 44

— Зачем? Не знаю. А вот что мы с вами сейчас сделаем, знаю.

— Знаете, так поделитесь…

Я встал, потянулся до хруста в суставах и взял со стола протокол. Неторопливо застегнулся на все пуговицы.

— Сейчас мы с вами пойдём к моему начальнику, — сказал твёрдо. — Доложим, как есть. Вот теперь появились конкретные основания передать дело Себрякова в политический сыск… И не отговаривайте меня!

Кирилл Ульянов

Начальник следственного отделения Аркадий Семёнович Говоров был персоной довольно колоритной. Лет пятидесяти, полноватый, с круглым невыразительным лицом, на котором сонно тлели маленькие глазки и с размахом колосились усы, он ничуть не был похож на того, кем являлся на самом деле. А являлся он статским советником (в настоящем) и успешным, опытным следователем (в прошлом), причём ступеньками к высокому креслу стали именно личные заслуги, а не чья-то протекция.

По словам Морохина, простецкая внешность начальника была обманчивой. Скрывала она цепкий ум, интуицию и железный характер. Добродушный и мешковатый с виду, он в случае необходимости бывал и крут, и энергичен. К подчинённым относился хорошо, но требовательно, и ухо с ним приходилось держать востро.

Изучив протокол допроса и выслушав наши пояснения, Говоров принялся барабанить пальцами по столешнице, обтянутой зелёным казённым сукном. Я разглядывал просторный кабинет с высоким потолком и широкими окнами в обрамлении коричневых штор. Морохин смотрел перед собой.

— Да-а, — протянул Говоров неопределённо. — Неожиданный поворот. Вот не было печали… А я-то думал, что простая уголовщина.

Морохин молча кивнул. Насчёт неожиданного поворота начальник был, к сожалению, абсолютно прав.

— А Бутылкин-то, Бутылкин… — Говоров снова заглянул в протокол. Сморщился. — Ведь из приличной еврейской семьи. И профессия почтенная — врач… Какого чёрта он во всё это влип?

— Там всё расписано, — напомнил Морохин, указывая на протокол. — В том числе мотивы поведения.

— Вижу, вижу… И внешность убийцы, судя по словам Бутылкина, совпадает с описанием покойного Кускова.

— Полностью.

— И, выходит, во всех случаях действовала одна шайка-лейка…

— Несомненно.

Мне вдруг показалось, что Говоров рассуждает о деле машинально, а сам думает сейчас о чём-то другом.

— Ну, хорошо, — произнёс он со вздохом, отодвигая протокол. — Какие будут предложения, Дмитрий Петрович?

— Предложение очевидное, Аркадий Семёнович, — чётко молвил Морохин. — Согласно должностному уставу мы правомочны вести предварительное следствие исключительно в рамках своей компетенции. Вновь открывшиеся обстоятельства из этих рамок решительно выламываются. В связи с этим считаю необходимым принять решение об изъятии дела из нашего производства и передаче в особый отдел департамента.

— Вот прямо так, в особый отдел?

— Прямо так.

Говоров со вздохом задумался. Положил перед собой на стол увесистые кулаки. Сказал твёрдо:

— Отказываю.

Мысленно я перекрестился. Решение Говорова меня устраивало абсолютно. В особый отдел департамента у моих вышестоящих доверителей хода не было. В случае передачи расследования я оказался бы не у дел, а разбирательство убийства Себрякова и других осталось бы без контроля.

Морохин, похоже, растерялся. Его предложение было настолько логичным и правомерным, что несогласия он явно не ждал.