Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 44

Силантий сделал решительный жест.

— Мне про того убивца знать ничего не надо, – сказал он жёстко. – О чём вы с ним говорили, меня не касается. Ты пей чаёк-то, Николай Трифонович, пей. Али коньячку соблаговолим?

— До обеда не употребляю. А чай у тебя хороший, вкусный. Ну, так вот. Из Мишкиных дел меня сейчас интересуют два…

Силантий вскинул руки к ушам, словно хотел их зажать.

— И слушать не желаю, – сказал, повышая голос. – Небось, страсти какие понарассказывал, убивец же! Мне это зачем? Я человек немолодой, нервами слаб, здоровьем трухлявый…

— М-да…

Подшибякин встал и прошёлся по комнате с таким видом, что со стороны и не понять, кто здесь хозяин – то ли он, то ли Силантий.

— Ну, что прикажете с ним делать, Виктор Петрович? – спросил полицмейстер с недоумением в голосе. – Пришли по-хорошему, ни разу не ударили, беседуем без протокола, а он ваньку валяет. Ну, надо ж – трухлявый он!.. – Повернулся к пахану. – Ты, Силантий, дурака из себя строить будешь на суде. Убивца своего, вишь ты, не признаёт… Нешто забыл, что мы с тобой знакомцы старые? Я про тебя много чего знаю. А что на свободе ты досель – мой грех, каюсь. Где доказательств нет, где руки не доходят. Но теперь могут и дойти. Мишка твой мне кое-что интересное шепнул…

Силантий прищурился.

— И что ж он такого интересного тебе шепнул?

— А шепнул он мне, что недели полторы назад по твоему приказу убрал двух людей. (Силантий высоко поднял брови.) Меня интересует один их них – Данилов его фамилия. А поскольку этого Данилова ты знать не знаешь и вражды никакой к нему не имеешь, то и выходит, что кто-то тебе его заказал. Заплатил, понятно. – Подшибякин говорил, понижая голос. – Вот ты мне имя заказчика сейчас назови, и мы с Виктором Петровичем откланяемся. И разговор наш похерим. А уж что с этим заказчиком делать – решим сами и на тебя нигде ссылаться не будем, – закончил Подшибякин почти шёпотом.

Некоторое время пахан сидел с непроницаемым лицом, глядя в пол. Потом поднял глаза. Откашлялся.

— А у тебя, Николай Трифонович, небось, документ какой-никакой имеется с Мишкиной подписью? – спросил невинно. – Мол я, такой-то, такого-то числа сего месяца по велению Полушкина Силантия Ивановича совершил смертоубийство… Так ты мне документик этот предъяви, а я почитаю внимательно.

— Опять дурака валяешь, Силантий, – откликнулся полицмейстер неодобрительно. – Кто ж такие вещи под протокол говорит? Сказано неофициально, и мы с тобой беседуем тоже неофициально. Так что давай по-хорошему: ты нам имя заказчика, а мы тебя оставим в покое. По крайней мере, по этому делу.

Вот тут Силантий натурально оскалился.

— По-хорошему, говоришь? – произнёс, вздыбливая бороду. – Может, ещё хочешь, чтобы я сам верёвку принёс и шею в намыленную петлю сунул, а тебе осталось только стул из-под меня вышибить по старому знакомству? – Он одним глотком допил чай. – Знать не знаю никакого Мишки и Данилова никакого не знаю – вот тебе моё слово! А кто и чего про меня худого бает, меня не касается. Я человек почтенный, трактир у меня, людей пою-кормлю.

Подшибякин задумчиво пригладил усы.

— Значит, не договоримся, – сказал то ли вопросительно, то ли утвердительно.

— Да я бы с дорогой душой, – заверил Силантий, прижимая руки к груди. – Ты ж полицмейстер, власть, а кто же с властью ссорится? Да только не о чем договариваться. Поклёпы это всё на меня, хула бездоказательная.