Против течения: вторая жизнь Ирены - Юлия Стешенко Страница 5

На нее смотрела юная девица едва ли двадцати лет от роду.

Какое там двадцати! Девятнадцать, деконтаминацию и реновацию на последнем курсе ведь проходили!

Ирена пригладила пятерней буйную гриву волос. Натянула кожу на лбу — ни единой морщинки, гладкая, как яйцо! И шрамик под глазом. Тот, что появился, когда она упала в гостиной. Перед тем, как… Перед тем, как… Перед тем, как все окончательно поломалось.

Шрамика не было. Как не было всех лет, о которых Ирена предпочитала не думать, не вспоминать, не сожалеть.

Ей снова девятнадцать! Опять, спасибо тебе, Иисус, спасибо, Дева Мария, святая Ирена Македонская, святой Петр, открывающий врата перед умершими… Всем, всем спасибо, она купит свечку, нет, она купит десяток свечей, сотню, уставит свечами весь костел, закажет благодарственную мессу и накроет во дворе стол для бездомных. Ей снова девятнадцать!

Ирена не знала, как это получилось, этого не могло быть — однако вот оно, зеркало, вот они, учебники на полке. За окном весна, нежно и сладко пахнет цветущая яблоня, зефировым облаком раскинувшаяся во дворе. Значит, экзамены уже закончились, она защитила проект, и можно забрать диплом! Да, это всего лишь бытовая магия — не целительство, не артефакторика, не инженерия. Но диплом есть диплом — и в этот раз Ирена обязательно его заберет!

Громкий стук в дверь вырвал Ирену из лихорадочной, восторженной эйфории.

— Да? Кто там?

— Что значит — кто? Я это. Пани Какуба. А ты кого ждешь с утра пораньше? — хмуро откликнулись из-за двери.

— Ой. Да. Конечно. Пани Какуба, — Ирена смутно помнила эту высокую, широкоплечую женщину, вечно чем-то глубоко озабоченную. — Что случилось, пани Какуба?

— Прачка твое белье принесла. Платить сейчас будешь или на счет записать?

Ирена растерянно моргнула. Наверное, у нее были деньги — отец исправно присылал помощь, да и работа в лавке приносила стабильный доход. Но где они? Вроде бы она прятала монеты под матрас… Или в ящик стола? Может, в книги?

— Запишите на счет, — решилась наконец Ирена. Прямо сейчас не стоит привлекать внимание странной забывчивостью. А потом, попозже, Ирена обыщет комнату и разберется, где тут и что лежит.

— Как скажешь.

Тяжелые медлительные шаги удалились. Ирена снова пригладила волосы, окинула себя в зеркало восхищенным взглядом.

Девятнадцать лет! Господи, как же она была хороша в девятнадцать лет!

Слава тебе, дева Мария, ныне, и присно, и во веки веков.

По улице прогрохотал колесами экипаж.

— Свежее молоко, масло, сметана, творог, простокваша! — протяжно и заунывно, словно муэдзин, затянул привычный речитатив молочник. — Свежее молоко, утречком подоили, масло соленое, масло сладкое, творог крупичатый и грудкой, простокваша пря-я-я-яженая-я-я!

Ирена высунулась в окно. По брусчатке важно шествовала толстенькая соловая лошаденка, степенно помахивая хвостом. Она тащила крытую холстиной повозку, на козлах которой восседал…

— Пан Мариуш! — вспомнила имя Ирена.

— О, Иренка! Доброе утро, — радостно замахал ей рукой пан Мариуш. — Тебе чего? Творожка, как обычно?

— И сливок. И сметаны! — рассмеялась Ирена. Теперь можно было не считать количество съеденного, бока начнут расплываться только лет через десять. — Запишите на мой счет!

— А как же! Сейчас все сделаю, — молочник натянул вожжи, и лошадка остановилась, всхрапнула, лениво взмахнув хвостом. — Ты спустишься?