Узник - Максим Мацель Страница 50

Как ни подгонял Стас Захара, в Гродно они въехали лишь поздно вечером третьего дня. Караульный долго не хотел впускать Стаса в резиденцию, сославшись на то, что князь Гагарин и король уединились на ужин и попросили их не беспокоить. Наконец, после часа ожидания князь вышел в приемный покой.

— Станислав? Вот так сюрприз!

— Добрый вечер, Ваша Светлость! Я снова к королю.

— Напрасно ты приехал, Станислав. Я ведь тебе еще в прошлый раз указал на дверь. Твоя настойчивость начинает меня нервировать.

— Однако я вижу, что король несколько смягчил свое отношение к визитерам, – возразил Стас, пропустив мимо ушей недовольный упрек князя. – Вы только что изволили с ним ужинать.

— Хорош ужин, нечего сказать! Просидели оба битый час, словно истуканы, в молчании. И кусок в горло не полез. Уходи, Станислав!

— Павел Гаврилович! Я не замедлю удалиться и сделаю это в тот же момент, когда ты передашь королю вот это. – Он протянул князю медальон с изображением Ядвиги Раевской. – Клянусь, если он и в этот раз погонит меня прочь, ты больше меня не увидишь.

Князь повертел в руках украшение, некоторое время рассматривая изображение.

— Красивая, – молвил он после паузы. – Ну что ж, Станислав, последний раз пойду тебе навстречу, однако больше не рассчитывай на благосклонность с моей стороны. Я и так уже изрядно тебе помог. Мне это может доставить неприятности. Возможно, там, где не работают соображения здравого смысла, решающее слово остается за женщиной?

Князь удалился. Вскоре послышался шум и топот ног. В приемную быстрым шагом вышел король в сопровождении недоумевающего князя Гагарина.

— Кто вы? Откуда это у вас? – Понятовский уставился на Стаса. – Пройдите ко мне в кабинет! Я желаю задать вам несколько вопросов! – продолжил он в ответ на молчание своего визитера.

Оставив растерянного Гагарина теряться в догадках о столь внезапной перемене в настроении короля, Стас проследовал за опальным монархом. Пока они шли, он успел отметить про себя слегка помятый вид короля, темные мешки у него под глазами и некоторую одутловатость прекрасного когда-то лица, все еще сохранившего свои великолепные черты, много лет назад пленившие юную немецкую княжну, впоследствии ставшую одной из самых величественных правительниц необъятной Российской империи. Стас также обратил внимание на сходство в чертах лица Понятовского и Софии. Сомнений в том, что бывший польский король – отец девушки, не осталось.

— Итак! – Король повернулся к Стасу. – Откуда у вас этот медальон?

— От приемного отца вашей дочери. Он умер, оставив письма и украшение.

— Где она?

— В Петербурге.

— Она знает обо мне?

— Нет. Ее отец велел открыть ей все при наступлении шестнадцати лет, что случится через полгода.

— И что вы намерены делать?

— Не знаю. Я здесь, чтобы спросить вашего совета.

— Вот как? Письма! – Понятовский протянул руку.

Стас отдал ему документы. Король принялся бегло читать, однако вскоре глаза его затуманились.

— Простите, здесь темно, а я близорук, – попытался оправдать он свою минутную слабость. – Впрочем, не сейчас. Я хочу побыть один со своими воспоминаниями. Оставьте меня. Попросите князя Гагарина проводить вас ко мне завтра к восьми часам утра. Я буду ждать вас в оранжерее. Там и продолжим.

— До завтра, Ваше Величество!