Черная книга - Александр Домовец Страница 54

Катя топнула ногой и гневным жестом указала на дверь.

— Убирайся! — крикнула вне себя. — И про сегодняшнюю ночь забудь! Не было ничего, ясно? Мерзкая ты ищейка!.. Никакого очерка не будет и не жди!

Да, уж напугала, так напугала… Я неторопливо поднялся.

— Я, конечно, уйду, — сказал мирно. — Но запомни… — Выставив указательный палец, добавил замогильным тоном: — Тебя до конца дней твоих будет преследовать призрак невинно избиенного сыщика!

Хотел рассмешить, а вышло наоборот. Упав на стул, Катя разразилась рыданиями. Я растерянно сел рядом и обнял девушку за плечи.

— Ну, чем, чем я себя выдала? — повторяла она сквозь слёзы, прильнув ко мне. — Что не так?

Совсем ещё девчонка. И очень самолюбивая в придачу.

— Да всё не так, — негромко и терпеливо сказал я, как бы невзначай целуя маленькое красивое ухо. — Во-первых, не надо было обозначать свой интерес к делу Себрякова. Ну, зачем ты заговорила о нём в ресторане?

— У-у-у…

— Во-вторых, ты слишком быстро оказалась на месте драки. С третьего этажа, да ещё на каблуках, так живо не добежишь. К себе ты даже не поднималась, а просто задержалась в вестибюле и болтала с Терентьичем, прислушивалась, чтобы в нужный момент выскочить. Ведь так?

— Ы-ы-ы…

— В-третьих, грабители. Вполне приличные люди, одетые, как в театр. Уголовных замашек нет, драться не умеют. Неумелые, трусливые. Какие же это грабители? И потом, от кого они могли знать, что вечером у твоего парадного попадётся жертва? О том, что мы идём в ресторан, были в курсе только ты, я, Ульянов и Аркадий Семёнович. Мы с Ульяновым и начальником, понятно, не в счёт. Остаёшься ты.

— А-а-а…

Достав платок, я осторожно вытер ей заплаканные щёки и нос. Закончил:

— И, наконец, ты…

— А что я? — спросила, всхлипывая.

— Прости Христа ради, но ты чересчур уж поспешно кинулась меня соблазнять. Тут и ребёнок заподозрил бы некий умысел.

Катя отодвинулась и посмотрела снизу вверх блестящими от слёз глазами.

— А если ты мне просто понравился? — спросила вызывающе. (Словно и не рыдала только что у меня на плече.) — Очень понравился? Сильно-сильно?

— Хочется верить, — сказал я серьёзно.

И принялся целовать зарёванное, веснушчатое и такое милое лицо.

Катерина Князева, корреспондент газеты

«Столичные ведомости», 25 лет

Дура я, дура! Кого решила обмануть? Лучшего столичного сыщика? Но ведь, в сущности, выхода у меня не было. Редактор ждёт от меня сведений, и пришлось рискнуть…

И вроде бы всё получилось. И ночь вышла такой, как надо. И утро поначалу шло своим чередом. Любо-дорого было посмотреть, как он за завтраком намазывает хлеб маслом, поглядывая на меня влюблёнными глазами. Как телёнок, честное слово…

И вдруг выясняется, что телёнок меня раскусил. Можно сказать, легко и быстро. Вот как давеча в ресторане всё про меня понял и рассказал, так и тут. По пунктам объяснил, в чём мы с горе-грабителями себя выдали. И показалась я вдруг себе маленькой и слабой, замахнувшейся на большого сильного человека. И разревелась белугой, чего со мной не было уже много лет, после похорон рано умершей подруги…

А потом он принялся меня целовать. Наверно, просто хотел успокоить. Бедная моя голова закружилась, и не помню уже, как мы снова очутились в постели. И на этот раз всё вышло даже лучше, чем ночью, потому что не было теперь между нами никаких недомолвок. Только одно меня беспокоило.