Холод на пепелище - Dee Wild Страница 55

Хлынула сверху ледяная стужа, пробирая до самых костей, моментально вымывая остатки тепла из помещения. Неведомая машина, до скрежета в сухожилиях растягивая конечность, подняла забинтованную руку по самое плечо – и, словно пробкой, заткнула ею адскую дыру, погружая вовне, в объятия нечеловеческого мороза.

— Итак, вы на правильном пути, — констатировал человек в сером халате. — Руководитель проектного бюро Владимир Агапов похитил ценный предмет и скрылся в каменистых пещерах под той самой купольной фермой, где вы некоторое время назад работали. Мы знаем, что путь его лежал примерно по тому же маршруту, что и ваш, но его поиски не увенчались успехом. Автоматы обследовали тысячу километров пещер радиусом в тридцать. Поэтому нам нужно, чтобы вы вспомнили всё, что сможете. Тогда, возможно, получится припомнить даже то, что вы не можете.

В стороне небо занимал огромный белый шар, из-за круглой груди которого на меня таращился фиолетово-червлёный полумесяц. Ослепительно мерцая, он обжигал глаза даже сквозь несколько слоёв защитного купола и закрытые веки. Ощущения в руке менялись, оттенённый болью мороз постепенно переходил в жар. Ультрафиолетовый зной и холод танцевали вокруг конечности, вызволенной наружу – и, сомкнувшись в объятиях, они утопили её в себе.

И пришло отсутствие – не боль. Чувство, что рука перестала быть частью тела. Сначала она стала стеклянной, хрустальной – я видела, как свет проходит сквозь неё. Потом стекло начало трескаться от жаро-холода, рассыпаясь на бриллиантовую пыль, которую тут же сдувало в никуда ледяным, шквальным ветром.

Это было не страшно. Это было прекрасно. И от этой красоты хотелось выть, потому что вместе с перебинтованной, окровавленной рукой в ультрафиолетовом вихре испарялась последняя иллюзия, что я – это моё тело. Оставалась только чистая, беспримесная боль существования, и она заполняла собой всё.

Карусель агонии набирала обороты. Жгучие слёзы струились по щекам, смешиваясь с горячим по͐том, а я погружалась всё глубже внутрь себя…

… За окном виднелась округлая верхушка полимерной юрты и сизые камни за укреплённым стеклопластиком. Почему-то я точно знала, что эти камни шершавые, как наждак. Владимир Агапов стоял возле прямоугольного окошка, сквозь которое по белой комнате разливалось сиреневое свечение.

— Человеческое тело – сложнейший механизм, в котором всё взаимосвязано, — скрипуче говорил он. — Но всегда находятся те, кто тратит его безграничные возможности на то, чтобы отбирать чужие крохи. Хотя под боком у нас невообразимые горизонты. Просто непредставимые…

Девушка с цветастой прядью в волосах, с ногами взгромоздившись в кресле поодаль, тихо усмехнулась:

— Новый человек создаётся не только знаниями. Когда об этом забывают…

Старик закончил за неё, глядя в пустоту:

… — происходит вот такое.

— Видимо, такова человеческая суть, — девушка обвела рукой комнату, и вместе с ней – всё, что нас сюда привело. — Может, всё дело в хватательном рефлексе? Ведь именно он появляется у младенца одним из первых. А значит, вытравить его сложнее всего.

— Без него младенец не смог бы выжить, — задумчиво возразил Агапов. — Здесь что-то другое. Потеря чувства меры, помноженная на осознание собственной конечности и утонувшая в страхе неизвестности…