Вдыхая тень зверя - Евгения Якушина Страница 63

— Так может, ключ от короны бандитам было проще раздобыть, чем любой другой? — предположил Трепалов.

— Исключено! — замахал руками Фогт. — Все ключи хранятся одинаково строго и выдаются по сложной процедуре. Кроме того, злоумышленникам нужно было не только иметь ключ, но и знать ячейку, для которой он предназначен. По пометке на ключе это так просто не определить.

— Так можно подобрать, — заметил Маркизов.

Ипполит Эдуардович снова изобразил бурную протестующую жестикуляцию.

— Ячеек свыше пятисот. На подбор потребовалось бы более часа, а находиться в хранилище можно лишь пятнадцать минут. Далее дверь автоматически запирается, и вор оказывается в ловушке.

— Выходит, и впрямь реликвию знающие люди вынесли, — резюмировал Трепалов.

— Ага! — торжествующе провозгласил товарищ Котов. — Я ж говорю, профессоров и ювелиров трясти надобныть, которые к ключу доступ имели!

— Думаю, трясли их достаточно, — хмуро произнес Дмитрий Николаевич, вопросительно и враждебно взглянув на Балыбу. — И если они до сих пор ничего не сказали, то и не скажут. Либо по причине своей непричастности, либо опасаясь кого-то больше, чем ВЧК. Например, заказчика.

— Какого еще заказчика? — не понял Трепалов.

Руднев терпеливо объяснил:

— Вы, Александр Максимович, сами только что сказали, что венец украли целенаправленно. Вряд ли кто-то пошел на такое сложное и рисковое предприятие, не зная заранее, как и кому продать бесценную реликвию. Это ведь не часы золотые на муку выменять! Я уверен, что за похищением стоит некто, кому зачем-то потребовался венец Фридриха Барбароссы. Собственно, именно этот некто является исходной точкой преступления, а вовсе не воры, которых просто наняли для осуществления кражи.

— Хотите сказать, что нужно искать заказчика? — уточнил Трепалов.

— Именно, — подтвердил Руднев. — С учетом того, что с момента кражи до ее обнаружения скорее всего прошло несколько дней, похититель успел передать реликвию заказчику, ну или посреднику. Хуже всего, если заказчик находится за границей. В этом случае предполагаю, что реликвия уже покинула пределы России и без дипломатического скандала нам до нее не добраться.

— Все-таки пруссаки проклятые! — ввернул неугомонный Котов и хлопнул себя по колену.

Дмитрий Николаевич развел руками, как бы говоря, что не исключает и такой версии.

Сыщики заметно приуныли. Даже их начальник утратил свой ухарский запал и выглядел теперь несколько потерянно.

— И как вы предлагаете искать заказчика, Дмитрий Николаевич? — спросил он без особой надежды в голосе. — Это же может быть кто угодно!

— Вовсе нет, — возразил Руднев. — Во-первых, «кому угодно» корона не нужна. У заказчика должен быть серьезный мотив, для того чтобы затеять рисковую игру. Вот, например, гражданин Котов занятную версию про немцев высказал. Не то чтобы я был с ней согласен, но ход мысли правильный. Cui podest malum?[51] То есть ищи, кому это нужно.

— С куем понятно, — приободрился Александр Максимович, — а во-вторых что?

— Во-вторых, заказчик должен был либо как-то расплатиться с похитителем, либо, наоборот, поставить его в зависимое положение и принудить к преступлению. Я склоняюсь ко второму варианту. Очевидно, что кто-то из арестованных служащих хранилища должен быть в той или иной степени причастен к краже. Допрашивают их жестко, — Дмитрий Николаевич метнул холодный ненавидящий взгляд на Балыбу, — но этот человек молчит. Деньги или иные полученные блага такой стойкости не объясняют. Как я уже сказал, куда вероятней, что человек не признается, потому что чего-то или кого-то боится. Выдай он заказчика, и ему или, возможно, его близким будет грозить еще большая беда. Вариантов столь серьезной опасности для обывателя не так уж много: угрозы со стороны бандитов, происки шантажиста или давление со стороны лица, облеченного властью. Проштудируем личные дела, опросим знакомых, соседей и сослуживцев, глядишь, и нащупаем слабое место, за которое ухватили делинквента.