Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 64

Замолчав, немец закрыл лицо рукою. При всей драматичности жеста фальши я не уловил. В бессвязных словах тоже.

— Продолжайте.

— Я решил выйти из игры, – заговорил Майер твёрдо. – Неужели до самой смерти жить в страхе и презирать самого себя? Мне ведь всего тридцать четыре… Я всё продумал. Договорился с компанией. Мне предоставят хорошее место в центральной штаб-квартире, в Нью-Йорке. Моя семья уже там. Я сам завтра утренним поездом уезжаю в Санкт-Петербург, – он указал на чемоданы, – оттуда в Париж, а во Франции сяду на пароход до Америки. Вот как всё будет, Виктор Петрович. Но… – Майер перегнулся через стол и понизил голос до шёпота: – Но перед бегством я решил хоть немного загладить вину перед родиной. Поэтому я стал анонимно писать вашему коллеге майору Данилову.

— Зачем?

— Я подсказывал, на что он должен обратить внимание. В Царицыне готовится чудовищное преступление. (Я высоко поднял брови.) Вы даже не представляете масштаб катастрофы!

— Даже так?

— Именно так! Это совсем не то, чем занимался Данилов, вас пустили по ложному следу… И он с моей подсказкой, шаг за шагом, пошёл в правильном направлении. Беда в том, что его шаги отследили и – ликвидировали… – Майер вздохнул, словно всхлипнул. – А катастрофа уже на носу! Вы читали о выстрелах в Сараево? Про убийство эрцгерцога и его жены?

— Читал, конечно, однако, при чём тут…

— Так знайте: чем ближе война, тем ближе катастрофа!

Я поднялся.

— Убедили, – сказал я. – Одевайтесь.

Немец опешил.

— Что вы хотите… – начал он.

— Сейчас мы возьмём ваши чемоданы и перейдём ко мне в номер. Там вы будете под охраной моей и моего помощника. Предупреждаю: спать сегодня не придётся. Будем беседовать. У меня к вам очень много вопросов. Насчёт катастрофы и не только.

— Но как же…

— А завтра утром мы с помощником посадим вас на поезд и пожелаем счастливого пути. Кстати, анонимное письмо в мой номер подбросили тоже вы?

— Кто же ещё…

Естественно, я умолчал, что после отъезда я сделаю звонок Монкевицу, и в столице коммивояжёра встретят наши люди. Парижу придётся подождать – сначала немцем плотно займутся следователи из центрального управления. Впрочем, полагал я, Майеру опасаться нечего… если только он не играет в двойные игры и на его совести, кроме курьерских доставок, ничего нет. Будет ему и Париж, и Нью-Йорк. А там, глядишь, ещё и в Америке нашей службе пригодится.

Когда немец надевал пиджак, в дверь номера вдруг негромко постучали. Никогда не видел, чтобы человек бледнел так быстро. Это я про Майера.

— Кто там? – спросил он сдавленным голосом.

— Прошу извинить за беспокойство, господин Майер, это коридорный, – послышалось из-за двери. – На ваше имя поступила международная телеграмма. Надо забрать и расписаться в получении.

Немец сильно вздрогнул.

— Международная? – пробормотал он. – Что-то с семьёй?.. Сейчас открою, – сказал в полный голос и сделал шаг вперёд.

Я подумал, что тенорок за дверью уже где-то слышал. Насторожился. Придержал Майера.

— Я сам открою, – сказал тихо. – Прижмитесь к стене.

С этими словами распахнул дверь.

Человек, стоявший на пороге, держал в руке револьвер. Увидев вместо Майера другого, на долю секунды опешил. Только это и спасло, я успел отбить вооружённую руку. Тихий выстрел ушёл в сторону. Человек мощным толчком в грудь свалил меня с ног и, перепрыгнув, ворвался в комнату. Я лёжа ухитрился схватить его за ступню. Рванул на себя. Падая, человек успел дважды выстрелить, и я с содроганием услышал крик немца.