Холод на пепелище - Dee Wild Страница 68

— Ты не помнишь, но мы с тобой пару раз пересекались, да и сейчас в одну и ту же коллекцию попали… А вообще, по пять раз на дню начинать жизнь с чистого листа – я бы такого даже тебе не пожелала…

Ехидно щурясь, голова склабилась двумя рядами идеально ровных керамокальцитовых зубов. Она насмехалась надо мной.

— Тебе смешно? — изумилась я. — Это ещё что, башка. Когда себя увидишь со стороны, просто обхохочешься.

— По крайней мере, у меня, в отличие от тебя, с головой всё в порядке, — заметила голова и засмеялась уже в голос – скрежещуще, пронзительно, словно обрушивая на меня сверху волну колотого стекла. Настоящая звуковая атака…

Далеко-далеко, за многими слоями стали и камня что-то протяжно ухнуло, отдаваясь глубокой вибрацией по помещению. Голова пару раз моргнула и скосила глаза.

— Это вермиды, — почти прошептала она. — Так называют здешних каменных червей. Если всё так, как рассказывает твоя подружка, черви проснулись и выходят к поверхности. Ты же знаешь, почему, верно? — Голова вперилась в меня тьмой. — Почему дождевые черви вылезают из-под земли во время дождя? Бомбардировка каплями тянет их наверх, им любопытно узнать, что происходит…

Мозг уже едва справлялся с потоком информации, поэтому я не знала, что ответить. На лице головы словно бы мелькнула тень сочувствия.

— Да, ты не успеваешь прожить и дня, как забываешь его… Знаешь, кто я?

— Мне наплевать, — изобразив равнодушие, ответила я. — Мне не нужны друзья.

— Я не собираюсь записываться к тебе в приятели, — брезгливо бросила она. — И пусть я даже несколько раз пыталась облегчить твои муки, но, поверь, это не от большой любви. Как водится, я не особо преуспела.

— Я не знаю тебя. Ты врёшь.

— Может, и вру, — ухмыльнулась голова. — Но ведь ты никак не сможешь это проверить. Они свели тебя с ума, превратили в овощ и сделали своим инструментом.

— А ты, стало быть, наслаждаешься полноценным образом жизни? — съязвила я в ответ.

— А ты всё ещё веришь, что у тебя есть выбор? — парировала она. — Милая, они уже всё за тебя решили. Ты для них не солдат. Ты – патрон. И скоро тебя отправят в ствол.

— Врёшь! — выпалила я.

— Я уже много дней и недель здесь, уже и не помню, когда они сняли меня с тела, —словно в бреду, бормотала голова. — Я им больше не нужна, они вытащили из меня всё, что хотели, поэтому почти всё время держат меня в гробу. Иногда он катается туда-сюда по этим лабиринтам из одной лаборатории в другую… Архивная единица, которую переставляют с полки на полку… Иногда они думают, что я сплю. Но я не сплю. Я никогда не сплю и периодически слышу, как она с тобой возится…

Голова замолчала, прищурилась.

— Она мыла тебя. Иногда она рассказывала тебе какие-то истории из прошлого… По правде говоря, это больше похоже на общение с коматозницей… Она… — голова запнулась, будто слова давались ей с трудом. — Она часами расчёсывала тебе волосы, заплетала косы… И напевала. Какую-то старую, детскую песенку. Тихо. Безжизненно, будто мертвец… А ты… ты смотрела в потолок пустыми глазами, как кукла. Это… было самое страшное, что я здесь видела. Хуже, чем вскрытие.

Словно покойник перед погребением, я лежала в стальном гробу, а девушка в чёрном мундире иногда открывала крышку и присаживалась рядом, чтобы поговорить и заплести мне косички… Дикая, сюрреалистичная картина не укладывалась в голове. Я пыталась отогнать от себя сцену, выраставшую в воображении, а голова тем временем продолжала: