Черная книга - Александр Домовец Страница 68

— Не надо, — отрезал Морохин. — Имеем дело с предательством.

— Именно! И теперь надо разбираться, кто предатель. А это дело сверхмуторное…

Ситуация и в самом деле складывалась прескверная. Организация, к которой принадлежал покойный Бутылкин, располагала своим человеком в тюрьме. Именно он передал записку врачу, именно он дал знать своим, когда арестанта повезут на допрос, чтобы его встретить… Всё остальное — дело техники.

Выпив стакан чаю залпом, Морохин сосредоточился.

— Надо бы, Аркадий Семёнович, пригласить к нам начальника «Шпалерки», — начал он.

— Пригласим, коли надо…

— И вместе с ним составить список лиц, которые могли иметь доступ к Бутылкину, а также к сведениям о его вызове на допрос. Это для начала.

— Разумно!

Не откладывая, Говоров попросил секретаря соединить по телефону с начальником тюрьмы Пивоваровым. После короткого разговора положил трубку.

— Борис Афанасьевич приедет через час, — сообщил, разглаживая усы. — А пока суд да дело, займёмся вашим хромоногим.

— Нашим, Аркадий Семёнович, нашим, — поправил я, не удержавшись.

— Экий вы, батенька, въедливый…

— И Зароковым тоже, — добавил Морохин.

Евгений Зароков

Внимательно слушая Лидера и привычно восхищаясь его чеканным лицом, гривой чёрных с проседью волос и пронзительными карими глазами, я неожиданно подумал: что привело меня пять лет назад в организацию? Почему я, солидный учёный, профессор истории решил ступить на зыбкую тропу тайной борьбы и конспиративной работы, ведущую в опасные, а порой и кровавые политические дебри?

По сути, ответ прост и кроется в одном-единственном слове: неудовлетворённость.

Вот ведь, казалось бы, — чего не хватает? Есть всё. Я обеспечен, здоров, обласкан женским вниманием, занят интересной работой. Что не так? Но как учёный я давно достиг своего потолка. Да и потолок этот не из высоких. Оригинальных мыслей не выдвинул, собственных теорий не создал. Копаюсь в мелочах истории и развиваю чужие идеи — вот и всё.

Карьера? Себя не обманешь: место профессора университетской кафедры истории — это моя вершина. Ну, с долей фантазии могу представить, что на склоне жизни назначат заведующим кафедрой… А вот стать, например, ректором университета я не смогу ни за какие коврижки. Не хватит для этого ни научного веса, ни административных связей.

И выходит, что во всех отношениях достиг я своего предела. Остаётся доживать в тепле и сытости, разменивая остаток лет и всё ещё недюжинные силы на женщин, вино и поездки в Ниццу или на Кавказ. Ну, может, ещё жениться от скуки…

Знакомство с Лидером открыло мне совершенно другие горизонты. Не просто новые — грандиозные.

Организация ставила цель сменить общественный строй в России, и в этом я с ней был полностью согласен. Поросшая мхом столетий монархия своё отжила. Грядёт время республики, руководить которой будут умные и энергичные люди.

— Когда мы победим, вы станете министром просвещения, — сказал как-то Лидер вполне серьёзно. — Если, конечно, такая перспектива вас устраивает.

С этими словами он вопросительно посмотрел на меня.

— Вполне, — ответил я внешне спокойно, однако про себя пережил целую бурю чувств. Меня поймёт любой, кого хоть раз в жизни поманил призрак огромного дела. Разумеется, я понимал, что пока это лишь слова, но всё же, всё же… Ведь сказано в Библии — в начале было слово.