Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 7

— Так чем могу вам помочь в работе, Виктор Петрович? – продолжал голова. – Готов оказать всё возможное содействие. Обозначьте, какое именно… Если ку́рите, кури́те.

Гостеприимным жестом пододвинул пепельницу. Бьюсь об заклад, в этот миг в уме его проносились приятные картины. В высоких (а может, и в высших!) кабинетах читают очерки о достижениях «русского Чикаго» на Волге, опубликованные популярной газетой. И не просто читают, а одобрительно кивают головами. И не просто кивают, а берут талантливого градоначальника на особую заметку…

— Ваше содействие мне очень понадобится, – заверил я. – Но сначала прошу ознакомиться с моими полномочиями.

Голова удивился.

— Полномочия? Не совсем понял. – Он ещё раз пробежал глазами письмо редактора. – Какие полномочия могут быть у литератора, кроме редакционного задания?

Я достал из папки и подал Остен-Сакену ещё одну бумагу. На этот раз с грифом военного министерства.

Озадаченно сдвинув густые брови, Алексей Иосифович углубился в письмо.

— «Податель сего капитан военной контрразведки Рязанцев Виктор Петрович…» – прервавшись, недоумённо взглянул на меня. Я ответил кивком головы. – Гм!.. «…командирован в Царицын Саратовской губернии для проведения специальных действий и мероприятий негласного характера. Ввиду особой важности порученного задания должностным лицам города предлагается оказывать капитану Рязанцеву В.П. по его запросам всё необходимое содействие. Подпись: начальник особого делопроизводства при отделе генерал-квартирмейстера Генерального штаба министерства обороны генерал-майор Монкевиц…»

Закончив чтение, Остен-Сакен положил оба письма рядом. Усмехнулся. Разгладил усы.

— Получается, первое письмо липовое? – деловито осведомился он, закуривая длинную папиросу.

— Скажем так, это письмо для прикрытия моего приезда в город, – пояснил я. – Не могу же я нагрянуть и заняться своими делами с бухты-барахты. У обывателей сразу вопросы: кто, почему, зачем? А так – корреспондент столичной газеты готовит серию материалов, а для этого разъезжает, встречается, беседует…

— Да ясно, ясно, – отмахнулся Алексей Иосифович. – Очерков, значит, не будет…

Я лишь виновато развёл руками: мол, простите великодушно.

— А прибыли вы, должно быть, из-за Данилова? – сказал вдруг Остен-Сакен.

Я молча кивнул. Умён был градоначальник и соображал быстро. Да, я приехал из-за Данилова. Хотя и не только из-за него.

Тело майора Данилова нашли в одном из бесчисленных городских оврагов рядом с Волгой. Обнаружили его окрестные мальчишки, спозаранку собравшиеся на рыбалку.

Почти одновременно, однако в нескольких верстах (и тоже в овраге), нашли ещё один труп. Покойного опознали как Парфёна Сорокина, и был Парфён при жизни побирушкой. Сидел на папертях многочисленных царицынских соборов, ходил по дворам и просил подать Христа ради – тем и жил.

Царицын город немаленький, и случалось в нём всякое. Но два убийства подряд – это что-то из ряда вон. И хотя на первый взгляд преступления между собой были не связаны, связь между ними всё-таки существовала, хотя и не очевидная, практически никому не известная.

Майор Данилов был сотрудником контрразведки, моим коллегой и старым товарищем. Парфён Сорокин – его осведомителем. Считать одновременное убийство обоих простым совпадением моё начальство отказывалось, и в этом я был с ним полностью согласен. Не бывает таких совпадений. Да и убили одинаковым способом – ножом в сердце, ударом со спины. А учитывая характер долгосрочного задания, которое Данилов выполнял в Царицыне, я приблизительно догадывался о мотивах расправы. И от этого становилось ещё тревожнее.