Расплата - Dee Wild Страница 70

Вид у обоих был ещё более опухший, чем вчера вечером. Рамон, впрочем, выглядел не сильно лучше.

— Как бы не пришлось с ностальгией вспоминать эти деньки, — заметил здоровяк Дюпре.

— Слушай, Эмиль, — обратился к нему Оливер. — Удалось связаться со второй группой?

— Peau de balle! Связи по-прежнему нет, земляк. — Он постучал по рации, закреплённой на поясе. — Тут даже компас не работает.

— Успели подружиться? — поинтересовалась я.

— Фламандцы друг друга видят издалека, — усмехнулся Оливер. — Только у меня повышенная премия за риски, а у него — год службы за два.

— Кто пойдёт со мной за ребятами? — Я обвела мужчин взглядом.

— Наши координаты у них есть? — спросил Василий, судорожно зевнув и сощурив красные глаза в ярких лучах солнечного света.

— Есть, но у них дорогостоящая техника, — ответил Оливер. — А над головой летает напичканный взрывчаткой хлам.

— Раз в несколько часов один уходит на подзаправку водородом, и тогда здесь целых восемьдесят две минуты тишина, — сообщил Василий и тут же пояснил: — Я расписание уже наизусть знаю. В первый месяц вообще уснуть не мог — всё гремят и гремят, а теперь сплю как убитый…

— Давайте сходим за ними, — предложила я. — Не вижу смысла дожидаться, пока они сами догадаются.

— Судя по тому, как нас вчера размотали эти твари, следующую ночь ребята могут и не пережить, если вообще пережили эту, — решительно сказал Эмиль. — Пока безопасно, давайте выдвигаться.

— В таком случае, встретимся здесь через десять минут, — сказал Рамон.

— По понятным причинам я с вами не пойду, — заявил Василий и поплевал на руки, хватаясь за ручки тележки. — Эмилька, подсоби Оливеру с телами на мосту. Можно пока в подвал, в морг, а там посмотрим…

Василий скрылся в бесконечных коридорах лаборатории, французы отправились за пластиковыми мешками, а мы с Рамоном тем временем сменили ему в лазарете повязку.

Встретившись через какое-то время в предбаннике, мы готовились к выходу. Головные уборы, коммуникатор, автоматы, бронежилеты, таблетки влагоконцентратов — всё самое необходимое занимало свои места в подсумках жилета, на карабинах и ремнях…

* * *

Так и не успев толком позавтракать, я стояла у самого обрыва, выжимала в рот остатки тюбика с пищевой пастой, найденного в кухонном холодильнике, и старалась не смотреть на огрызок мяса, висящий на тросе. Но периферией зрения всё равно видела его. Дженкинс — а вернее, то, что от него осталось — едва заметно покачивался в знойном безветрии, обглоданные конечности его безвольно болтались, разодранная одежда свисала клочьями. Лица видно не было — капля за каплей с кровавой маски, что когда-то была лицом, отрывалось что-то тёмное и тягучее и падало в огненную пропасть. Пищевая паста не лезла в горло, а уже проглоченная — шевелилась в желудке…

С лязгом и поскрипыванием две половины моста съезжались друг другу навстречу. Сделав шаг на стальную поверхность, я уже представляла себе бесконечные мёртвые земли, встречающие нас зноем и стоявшей над озерцами лавы мглистой дымкой…

Дюпре держался молодцом — сразу было видно подготовленного жизнью человека. Идти было несложно и мне. Мой организм, похоже, постепенно адаптировался к этой адской жаре, чего нельзя было сказать об Оливере и Рамоне. Они обливались по́том и тяжело волочили ноги. В какой-то момент Рамон присел на базальтовую поверхность, утёр лоб рукой и уставился себе под ноги.