Ртутные сердца - Денис Лукьянов Страница 73

— Не переживай, милая Софи. – Он все еще смотрит на свое отражение. – Тебе ничего не помешает. И ты ничего не почувствуешь. Ты знаешь, твой Валентино сегодня приходил ко мне – мы отлично поговорили с глазу на глаз. Впрочем, тебе это навряд ли теперь интересно. Да?

Неужели он проверяет меня? Неужели хочет удостовериться в силе своего колдовства простыми словами?

— Вы правы, отец. – Я кладу голову на подушку. Все еще отвечаю слабо, медленно. – Все кончено. И к лучшему. Но я все равно…

Чихает Валентино. В тот же миг чихает Франсуаза. Отец оборачивается. Внимательно смотрит на меня, потом переводит взгляд на Франсуазу. Она чихает еще раз. Отец подходит к ней, опускается на колени – как не делает почти никогда, – смотрит ей в глаза и, кажется, прислушивается к биению наших сердец: способен ли он понять, что их в комнате четыре и ритм трех из них – безумен?

— Вам тоже нездоровится, Франсуаза? Может, стоит позвать лекаря?

Ох, даже ласковая интонация моего отца таит столько угрозы!

— Нет-нет, что вы, синьор дель Иалд. – Франсуаза пару раз шмыгает носом. – Пустяки, это все пыль, ваши старики совсем отбились от рук…

— Да уж, это точно. – Он улыбается, встает, садится на стул напротив кровати. – Но ты, Софи, не переживай. Если будет дурно – мы позовем лекаря, и твои «нет» перестанут быть для меня аргументом. Твоя матушка тоже переживала… но это было так давно. Другие времена, другие мужчины.

— И другая любовь? – зачем-то спрашиваю я.

— Если бы я знал, милая Софи. – Отец складывает руки на коленях. Перстни сверкают. – Если бы я знал. В последние годы мое сердце чутко только к искусству – как жаль, что многие художники так несговорчивы. И как жаль, что сам я… не художник.

Кажется, я слышу, как шмыгает носом Валентино. Интересно, слышит ли отец?

— Впрочем… – Он встает, подходит к кровати вплотную. То ли не рассчитывает силы, то ли специально ударяется о ее край, как-то неудачно шаркнув ногой. Еле слышен вой Валентино. – Что это такое?

— Что? – тут же суетится Франсуаза. – Что-то случилось?

— А вы не слышали?

— Не слышала что, синьор дель Иалд? – Растерянный взгляд Франсуазы сбивает с толку даже меня. Может, правда, показалось?

— Ладно, оставим. Сегодня трудный день. Значит, вправду показалось. – Отец снова берет мою руку. – Софи, милая, отдыхай и ни о чем не беспокойся. Но я хочу, чтобы завтра ты встретилась с синьором модистом и померила свое платье – он придет прямо сюда, в наш дом. Кстати, Франсуаза, передайте старикам, чтобы те поговорили с кухаркой, пусть приготовит что-нибудь необычное: синьор модист приехал к нам из Парижа несколько лет назад. Он синьор… своеобразный. Софи, милая, пусть все будет красиво и спокойно. Если, правда, твой Валентино ничего не испортит. Но, надеюсь, мои доводы достаточно его убедили не делать больше глупостей.

Отец встает, целует меня в лоб. Прежде чем уйти – уже у самой двери, – улыбается и говорит:

— И помни, что любовь и брак – вещи разные. Любовь можно найти во всем остальном – хоть в колдовстве, хоть в науке, хоть в искусстве. Ты поймешь. И узнаешь, что она более подлинна, чем бьющиеся человеческие сердца.

Отец уходит. Мы сидим неподвижно. Ждем, пока стихнут шаги в коридоре. Выжидаем еще немного – и Франсуаза наконец говорит «можно», помогает Валентино выбраться из-под кровати, тут же вскрикивает.