Тени над «русским Чикаго» - Александр Домовец Страница 75

Ни здравствуй, ни прощай.

— Всё, что вы сочтёте возможным рассказать о себе, – сказал я, не зная, как к нему обращаться. «Отец Макарий»? Но он не духовное лицо. «Господин Макарий»? Как-то уж очень по-светски.

— Зови старцем, как все, – произнёс вещун, словно подслушав мои мысли. – Спрашивай. Отвечу, как могу. Да ты сядь, в ногах правды нет.

Усевшись на жёсткий стул, я собрался с мыслями.

— Мне говорили, что вы можете предсказывать будущее. Это правда?

— Не я, не я! – с неожиданной энергией воскликнул старец, делая отрицательный жест. – Это Божьи откровения! Я их только оглашаю.

— То есть вашими устами говорит высшая сила?

— Можно и так сказать.

— Но как это происходит?

Старец задумчиво посмотрел на меня.

— Ну, как… Вот пришёл человек, сел напротив. Смотрю ему в глаза, расспрашиваю, с чем пришёл. Иного беру за руку, чтобы лучше почувствовать. И вдруг – снисходит на меня. Голос неземной начинает внутри вещать…

— А что, простите, снисходит?

— Откровение снисходит! Вижу я, что с человеком этим дальше произойдёт. Беда ждёт или радость, богат будет или беден, долгий век отпущен или короткий… И всё это ему рассказываю.

Я делал для вида заметки в блокноте. Было мне интересно и немного странно – никогда ещё не имел дела с прорицателем. Тем более не брал у него интервью.

— Скажите, а вот пришёл к вам, допустим, неизлечимо больной человек, и видите вы, что жить ему осталось недолго. Так прямо и скажете?

Старец нахмурился.

— Палач я, что ли? Разве такое сказывать можно? Другие слова найду, – произнёс он твёрдо. – Займись-ка ты, милый человек, своим здоровьем всерьёз, так скажу. Пойди к докторам. Может, у знахарей полечись. И не откладывай на потом… Но главное – обратись мыслями к Богу. – Запавшие глаза Макария устремились вверх. – Господь в милости своей неизреченной способен явить чудо исцеления… Вот как скажу. А то, знаешь, неосторожным словом ещё убьёшь невзначай.

Ну что ж, гуманно. Старец начинал мне нравиться. Задав ещё несколько вопросов, я решил перейти от теории к практике.

— Старец, а вы могли бы сказать о моём будущем?

Макарий выдержал паузу.

— О твоём? – переспросил наконец в каком-то затруднении.

— Ну да, о моём. Знаете, у журналистов есть такой приём – испытывать на себе то, о чём пишешь. Так читать интереснее.

Старец опустил глаза.

— Не знаю, что и сказать, – произнёс безрадостно.

— Говорите, как есть, – предложил я с холодком.

— Не вижу я тебя…

— Но почему? – изумился я. – Что со мной не так?

— Да вроде всё так, но… Не даёт Господь откровения. Молчит голос. А почему – не знаю, – чуть ли не простонал он.

Очень меня такой поворот озадачил. Чем я, спрашивается, перед Богом провинился, что он до меня не снисходит? Живу по совести, служу честно, жену люблю, отца с матерью почитаю… Что-то не то. Или будущее моё печально, и Макарий говорить о нём не хочет, чтобы не огорчать. Или… или ни черта этот вещун не видит. И все его рассказы о Божьих озарениях и неземных голосах голая выдумка. В моём же случае врать опасается. Ляпнешь что-нибудь невпопад, а газетчик потом ославит, как шарлатана.

Я откашлялся.

— Неужто вовсе у меня нет будущего? Такое может быть? – спросил я, маскируя тревогу неуклюжей шуткой.

— Типун тебе на язык! – вскрикнул старец и перекрестился. – Такое даже и говорить не моги! Есть, есть у тебя будущее, не может не быть. Просто скрыто оно от меня, туманом завешено.