Офицерский романс. Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 77

К сожалению, сделать это сейчас Антон не мог. Она была спрятана во внутренний потайной карман куртки. Быстро ее не достать. И чего он торопился? Задержался бы в лесу минут на пять и, может быть, избежал бы встречи. Антон вздохнул и вышел на тропинку. Теперь всадники его увидят, но им покажется, что он вышел из леса. Он сделал несколько шагов. И точно. Через мгновение чей-то голос сказал:

— Смотри, кто-то идет.

— А ну стой! – произнес уже другой голос.

Антон остановился. Оба всадника, объезжая пригорок, двигались ему навстречу. Они ехали медленно, шагом. Обрезы были нацелены на Изломина.

— Откуда ты здесь взялся, мил человек? – спросил всадник постарше. Это ему принадлежал первый голос.

— Кто таков? Отвечай! – прикрикнул на него молодой.

— Здравствуйте, – вежливо поздоровался с ними Антон. – Я из города. Сейчас иду из Юхновки.

— А здесь какого рожна делаешь? – спросил молодой, глядя на Изломина с подозрением.

— Иду в совхоз. Мне сказали, что эта дорога короче.

— Партийный?

— Нет.

— Врет! – сказал молодой. – Легавый он.

— С чего ты взял? – удивился старший.

— Да ты посмотри, как он одет.

— Как? Пургу не неси.

Старший бросил хмурый взгляд на молодого и снова вернулся к Антону.

— Что ты, милок, в селе делал?

— Понимаете, я – этнограф.

— Кто? Какой еще граф? Повывели их давно. Говорю же, Грач, из милиции он.

Пристрелить – и вся недолга.

— Не тебе решать, Смола. Отведем к Тихому, он разберется. Слышь, милок, придется тебе с нами пойти. Не возражаешь?

— Если не далеко.

— Недалече.

Под конвоем конных Антон снова вернулся в лес. Грач ехал впереди, затем шел Изломин и замыкал Смола. Лесной тропинкой вдоль болотца, покрытого ряской, они двигались где-то минут десять-двенадцать и вышли из леса прямо у одинокой избы, огороженной забором. Ворота были закрыты. Вырвавшийся вперед Смола рысью подъехал к забору и застучал по дереву.

— Открывайте! Мы с уловом вернулись.

Ворота открылись. И хмурый мужик пропустил их во двор. На крыльцо вышел мужчина лет тридцати пяти, обросший черной щетиной. Он был в серой рубашке навыпуск и штанах в узкую полоску.

— Смотри, Тихий, – обратился к нему Грач. – Человечка нашли у реки. Говорит из Юхновки в совхоз шел. Городской. И путанный какой-то.

Тихий был у них главарем. Антон догадался об этом сразу, как только его увидел. Лицо с властным выражением, нарочито медленные вальяжные движения и тяжелый, прямо волчий взгляд не давали повода для сомнений.

Грач подтолкнул Антона в спину. И тот подошел к крыльцу.

— Кто таков? – задал вопрос Тихий. Он сел на ступеньку и закурил папиросу.

— Этнограф я. Занимаюсь устным народным творчеством. Собираю сказки, небылицы, частушки Центральной России.

— И как зовут тебя, собиратель?

— Антон Изломин.

— Фамилия не нашенская, – влез Смола. – Из дворян, сука!

— Никшни! – бросил ему Тихий. – Откуда ты, Антоша?

— Из Москвы.

— И частушки, говоришь, собираешь? Матерные тоже?

— Всякие.

— Докажи.

Антон открыл чемоданчик, вынул толстую тетрадь и дал ее главарю.

— Что это?

— Записи. Городской фольклор. Сами можете увидеть.

Слова самой горячей, искренней благодарности мысленно адресовал Антон Катерине Зотовой, которая отдала ему эту тетрадку. В ней были записаны как раз частушки и анекдоты.

— Губа, прочти.

Тихий повернулся и бросил тетрадь стоящему у двери в дом бандиту.