Против течения: вторая жизнь Ирены - Юлия Стешенко Страница 79

Очень, очень здравый подход к делу.

Устыдившись собственной глупости, Ирена достала большую тетрадь. Раскрыла ее на первой странице, старательно вывела каллиграфическим почерком «Афера Мейбаума» и задумалась, постукивая кончиком пера о чернильницу.

Итак.

Мейбаум выехал из дома призрения. Заехал за деньгами в банк. Потом направился к выезду из города. Мирно проехал около двух миль, после чего столкнулся с грабителями — вооруженными, в масках. Попытался сопротивляться, получил пулю в ногу. Саквояж с деньгами грабители забрали, лошадей выпрягли. И уехали, оставив Мейбаума на пустынной дороге. Бедняга ковылял до города больше трех часов, и только в предместье его заметили случайные прохожие. Они же и помогли Мейбауму добраться до ближайшего полицейского участка.

Где-то здесь, в этом коротком описании скрывалась дыра, в которую провалилось двадцать тысяч злотых.

— Пани Забельская!

Ирена подпрыгнула, испуганно охнув. Рука дернулась, сорвавшиеся с пера капли мелкой дробью испятнали лист.

— Пан Сокольский…

Он стоял у двери, сжимая свой вечный портфель так, словно собирался метнуть его Ирене в голову. Обычно спокойное лицо покраснело от гнева, узкие губы подрагивали.

— Вы… Вы… Да что вы себе позволяете!

Ой. Ой-ой-ой. Ирене вдруг захотелось зажмуриться — а потом, открыв глаза, оказаться где-нибудь в другом месте.

Например, на Северном полюсе. Когда на тебя рычит медведь, ты можешь зарычать в ответ. А что отвечать Сокольскому, Ирена не знала. Ей даже в голову не пришло подготовить ответ. Потому что Сокольский не должен был узнать о расследовании. В книгах, когда сыщик расспрашивал свидетелей, они никому об этом не рассказывали.

А ведь должны были! Ну правда. Такой увлекательный повод для беседы: ко мне сегодня приходил детектив, насчет пана Злодейского. Вы представляете⁈ Я давно знала, что с паном Злодейским что-то не так. Он, когда кофе пьет, так пальчик подозрительно оттопыривает. И на чай не дает. Сразу ясно, что сволочь!

— Простите.

Ничего другого Ирена придумать не могла. Вообще ничего. А потому просто признала вину, сразу и безоговорочно.

— Я не думала, что… То есть… Я хотела… Я просто хотела потренироваться. В допросе свидетелей.

— И взяли меня в качестве черновика? Полезли в мою личную жизнь? Через какого-то… — рот Сокольского странно дернулся, словно он пытался выплюнуть что-то, намертво прилипшее к небу. — Какого-то… почтмейстера!

Если это описывать так, звучит действительно погано. Хотя какого дьявола. Это погано звучит в любом случае.

— Еще раз прошу прощения, — покаянно вздохнула Ирена. — Ваша личная жизнь меня не касается, вы совершенно правы, но… Ситуация сложилась очень странная, а у меня… у меня… у меня есть некоторый личный опыт. Крайне неприятный. Я испугалась.

— Да неужели? Чего именно? — судя по скептической гримасе, ни в какой испуг Сокольский не верил.

А он ведь пытался помогать. На самом деле пытался. Собирал информацию, строил версии. Приходил, чтобы узнать, как у Ирены дела.

Черт. Как же стыдно.

— Я… — Ирена замолчала, подбирая слова. — У меня был жених. Чудесный юноша, умный и благородный. Я очень его любила. А потом узнала, что он спустил половину своего состояния на женщин и карты. И останавливаться не собирается.

— О, — враз притих Сокольский. Словно на пламя песок сыпанули. — Я не знал. Простите. Вы расстались?