Офицерский романс. На краю - Александр Капков Страница 80

Глава пятая. Горшок с мёдом

— Мы с тобой похожи, – сказала Мерседес.

Сейчас, только что проснувшаяся, с разметавшимися по подушке волосами, она показалась ему еще моложе и, пожалуй, естественнее. Точно сняла с себя образ успешной эмансипированной женщины и стала собой. Такой, какой была на самом деле.

— Чем? – спросил Антон.

— Судьбами. И ты, и я. Мы оба – скитальцы. Словно перекати-поле. Ты бежал из России во Францию, я – из Германии в Америку.

В спальне, несмотря на утро, было сумрачно и прохладно. Закрытые жалюзи на окнах едва пропускали солнечный свет, а большие лопасти вентилятора под потолком с мерным гудением разгоняли воздух. Антон, голый по пояс, курил сигарету, сбрасывая пепел в пепельницу из оникса, которую держал на коленях. Мерседес, укрытая простыней до самого подбородка, лежала рядом. И он все время почти физически ощущал на себе ее испытующий или даже интригующий взгляд. Это была их далеко не первая совместная ночь, проведенная в номере маленького отеля на полпути между Монтевидео и деревней. Сама же связь отсчитывала вторую неделю. Мерседес проводила дни в Монтевидео. Автомастерская требовала ее постоянного присутствия. По вечерам она приезжала и забирала Антона с собой. Они колесили по окрестностям, как близким, так и дальним. Сидели в пригородных кафетериях и барах. Заканчивались встречи в отеле. Утром Мерседес возвращала Антона домой, а сама уезжала в город. Зато в воскресенье они весь день проводили вместе. Когда в самый первый раз Антон явился на виллу утром, Женя отчитал его, как мог. И запретил на будущее уезжать без предупреждения. Но сами поездки, после консультации с Сергеем, разрешил.

— Наверное, ты права, - он произнес эту фразу, лишь бы не молчать. Не разговаривать с женщиной, лежащей с ним в одной постели, казалось ему невежливым.

— Конечно, права! И сколько таких горемык, как мы, скитаются по свету? Сотни тысяч! А если взять во внимание все континенты, то миллионы!

— Еще скажи, что во всем виновата политика. Ее обвиняют все, кому не лень.

— Так и есть! Почему ты уехал из России? Бежал от большевизма, так?

— Так.

— Я, по сути, тоже бежала под видом учебы от нацизма. Ненавижу Гитлера!

Антон повернул к ней голову.

— Мне тоже нужно это сказать?

— Что?

— Что я ненавижу Сталина.

— Господи! Ты все переводишь в шутку.

Мерседес толкнула его ногой, попав по бедру. Но не всерьез, скорей ласково.

— Вот ответь мне, – не унималась она, – почему в наше время политики только и делают, что портят людям жизнь? Муссолини, Гитлер, Хирохито25[25]. Они толкают мир к войне! К пропасти. Испания, Маньчжурия, Эфиопия. Сколько мест, где идет война. И, боюсь, это лишь начало. Будет еще хуже.

Мерседес говорила напористо и убежденно.

— Зачем ты приехал в Уругвай? – спросила она. – Только не повторяй, что не мыслил своей жизни без посещения Южной Америки. Это я уже уяснила. Отдых себе и своему спортсмену ты мог бы устроить в любом другом месте.

— И зачем, по-твоему?

— Пытаешься скрыться от войны, от плохих новостей, от всего. И я тебя не виню. Сама поступила также.

— Ты права, но отчасти, – ответил Антон. – Я приехал сюда к своему дяде.

В этот момент он бросил взгляд в зеркало-трюмо, стоявшее возле боковой стены. В нем отражался профиль Мерседес. Она непроизвольно вздрогнула, совсем легонько, услышав его слова. Не ожидала, что он сам скажет ей об этом.