Против течения: вторая жизнь Ирены - Юлия Стешенко Страница 81

Ирена, твердо уверенная, что молоденькая актриска просто дурила парню голову, сочувственно коснулась пальцами сухой холодной руки.

— Конечно, любила. У нее для этого были все причины.

— Да? Вы думаете? — своим изумлением Сокольский противоречил той убежденности, с которой рассказывал об искренности чувств. Но совершенно этого противоречия не замечал.

— Уверена. Вы привлекательны, умны и надежны. Эти достоинства для женщин значат больше, чем богатство. Для разумных женщин, — многозначительно уточнила Ирена, авансом причислив актриску Дубчик к этой славной компании.

— Хм, — смущенно взъерошил светлые волосы Сокольский. — Ванда действительно умна. Очень умна. Все уверены, что она просто хорошенькая дурочка, но это не так.

— Вот! Значит, я права! — обрадовалась Ирена. — Паненка Дубчик действительно увидела в вас потенциал. И сделала верный выбор.

— Возможно… — неуверенно пожал плечами Сокольский. — Ванда и в самом деле выбрала меня. Но я… я… я не оправдал ее доверия.

Ирена недоуменно нахмурилась.

— Повел себя недостойно, — порозовел Сокольский.

Ирена выгнула бровь.

— Проявил слабость духа, которой до сих пор стыжусь, — розовый цвет на скулах перешел в алый. — Вы слишком молоды, чтобы вести разговоры на такие темы…

— А! — сообразила наконец-то Ирена. — Вы ее соблазнили!

— Паненка Забельская, — шокированно охнул Сокольский. — Вы же невинная девушка! Как вы можете…

— Что? Я ошиблась? — с трудом удержалась от ухмылки Ирена.

— Да. То есть нет. То есть… Это неправильно. Вы не должны обсуждать с мужчиной такие вещи. Это неприлично. И…

— И вы были близки. В библейском смысле, — оборвала невнятные протесты Ирена. — А потом Ванда сказала, что беременна. Правильно?

Сокольский сник. Но тут же вскинулся, полыхнув возмущенно очами.

— Неправильно! Я понимаю ваши намеки. Но это не так! Ванда не пыталась… не пыталась… Это только моя вина. Я зашел слишком далеко, а Ванда… Ванда не смогла, не решилась… Это моя вина.

— А потом она забеременела, — подвела итог самоугрызаниям Сокольского Ирена.

— Да, — упер взгляд в пол Сокольский. — Потом она забеременела. Конечно же, я предложил ей руку и сердце. Я сделал бы это в любом случае, избегать ответственности за совершенные ошибки низко и недостойно. Но… я не считал это ошибкой, — он поднял на Ирену глаза — усталые и злые. — И сейчас не считаю. Нет. Никаких ошибок. Я хотел жениться на Ванде, я мечтал об этом ребенке. И я сделал предложение. Ванда его приняла.

— Но ваша семья — нет.

По лицу Сокольского скользнула неприятная улыбка.

— Почтмейстер весьма подробно изложил вам все обстоятельства моей жизни. Да, семья не приняла этот союз. Дед вычеркнул меня из наследства, отец заявил, что не хочет видеть меня в своем доме. Но мне было плевать. Я любил Ванду и не сомневался в своем решении. Мы поженились скромно. Ни гостей, ни свадебного платья, ни подарков. Ванда переехала ко мне, я нанял еще одну горничную и… и… И мы просто жили, — лицо у Сокольского сделалось беспомощным, почти детским. — Мы были счастливы. Каждый день, каждую ночь — счастливы. Потом родилась Агнешка. Такая же красивая, как Ванда… Я сразу ее полюбил. Знаю, что о Ванде говорят всякое, но поверьте: как только я увидел этого ребенка, сразу понял — это моя дочь. Почувствовал это.