Офицерский романс. Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 82

— Почему же ты считаешь, что нас с тобой не отпустят? Мы, конечно, служащие, но не представители власти.

— Меня точно отпускать они не станут. Потому что я видел, как убили милиционера. И рано или поздно со мной разберутся. А с тобой как поступят еще не ясно. Но на хороший конец я бы на твоем месте не очень надеялся.

— Это мне понятно. Почему тогда держат нас взаперти?

— Заложники им нужны. Избавиться от нас Тихий всегда успеет. Лес и болота рядом. У тебя, кстати, ничего не нашли?

Антон вздохнул.

— Как сказать. Меня тоже вряд ли отпустят. Они забрали мою кожаную куртку. Хорошо, если не заметят потайного кармана. В нем лежит бумага ОГПУ. О содействии. Чемоданчик еще у них, но в нем лишь мои вещи. Наган я спрятал в кустах. Думал вернуться за ним после.

— Я свой револьвер с собой не взял. Решил, что слишком рискованно. И оказался прав. В вещмешке у меня тоже одно сменное белье. Но, боюсь, мне это не поможет. Дела у нас с тобой, Антон, хреновые.

Изломин согласно кивнул. Они немного помолчали.

— Знаешь, Николя, думаю, нам не надо ждать милостей от уголовников, – решительно высказался Антон.

— То есть освободиться самим? – спросил Нелидов. – Я согласен! Помнится, мы с тобой уже бывали в подобной передряге.

— В татарском ауле?

— Точно! И смогли освободиться. Пора, видно, нам тряхнуть стариной.

— С чего начнем? – сразу загорелся Изломин. Всю его меланхолию сняло как рукой.

— Давай сначала осмотрим получше место нашего заключения. Меня посадили сюда ночью. И я, как ты понимаешь, не стал сидеть сиднем. Проверил потолок и стены. Баня крепкая. Сделана на совесть. В окошко в предбаннике не пролезть. Печь не разобрать. Остается пол. Под ним должно оставаться пустое место. Надо посмотреть. Только будь осторожен. Кто-то ведь нас сторожит? И шум могут услышать.

— Не беспокойся, Николя. Я не стану шуметь.

Они тихо, но сноровисто взялись за осмотр полов в предбаннике и самой бане, проверяя каждый гвоздь.

— Я что-то нашел, – почти сразу произнес Антон.

Но неожиданно раздавшийся снаружи скрежет засова заставил обоих замереть.

Глава восемнадцатая. Бегство

Обед приготовил Клык. Он сварил уху из пойманной им же рано утром рыбы и потушил зайчатину с луком и картошкой. Смягчившийся Тихий разрешил выпить по стакану самогона. За исключением Грача, сторожившего во дворе, остальные сидели за столом.

— Надо было тебе, Клык, в повара подаваться, – заметил Тихий. – Жрачку ты готовишь от души. Сытый уже, а все в себя пихаю.

От похвалы главаря на хмуром лице Клыка появилась кривая улыбка. Он любил поесть сам, потому и старался приготовить получше.

— Не вышел бы из него повар, – Губа сунул в рот толстую самокрутку и закурил. – Он же все припасы бы украл и продал.

Клык хмыкнул. Что означало у него высший предел веселья.

— Воровать я люблю, – сказал он мечтательно.

До прихода в банду приземистый и с виду неповоротливый Клык был карманником. Его толстые пальцы обладали особой чувствительностью и легко выуживали кошельки и украшения у обывателей. Болезнь суставов, ограничившая подвижность пальцев, заставила сменить «писку»25[25] на финку и револьвер.

— Тихий, фраеров-то будем кормить? – спросил он.

Главарь помолчал, потом согласно кивнул.

— Отнеси им жратку, пусть поедят, – он повернулся к Смоле, вертевшему в руках кожаную куртку. – А ты иди, смени Грача. И не лапай вещь без спроса.