Против течения: вторая жизнь Ирены - Юлия Стешенко Страница 85

9.00 — прибыл в приют.

С 9.00 до 9.30 — разбирался с текущими делами, раздавал указания. Ничего подозрительного не говорил, излишнего волнения не выказывал.

9.30 — велел подавать экипаж к парадному крыльцу.

Круглые цифры были, конечно, условностью. Подали экипаж в девять тридцать — значит, конюх припомнил, что пан директор собрались в дорогу где-то в половину десятого. Может, чуть раньше, может, чуть позже. Кто ж эти минуты считает.

Но минуты и в самом деле были не слишком важны. Потому что искала Ирена совершенно конкретную вещь. Ее интересовали неоправданно длинные перерывы между любыми двумя точками путешествия Мейбаума. Перерывы, в которые можно упаковать кражу двадцати тысяч злотых.

Если пани Мейбаумова не могла выехать за город в одиночестве — так может, она и не выезжала? Может, деньги все еще в городе — у друзей, у родственников? Мейбаум свернул с маршрута, завез мешки с золотом и отправился к подрядчику уже налегке, без денег. А жена, когда уляжется волна, заберет добычу.

Идея казалась Ирене просто чудесной — свежая, оригинальная, логичная. Но насчет свежести и оригинальности все оказалось не так радужно — детективы Желязного выдвинули эту же версию. И тщательно ее проверили, опросив чертову прорву свидетелей. Коляску Мейбаума видели в городе приблизительно в то время, которое требовалось, чтобы проехать от банка до ворот. Значит, никуда он не сворачивал. А квартир, принадлежащих родственникам или друзьям, по пути следования экипажа не обнаружилось. Правда, оставался вариант, что Мейбаума кто-то встретил. Одна коляска сворачивает в подворотню, там ее поджидает другая коляска, мешки с тяжелым звоном перебрасывают через борта — и ищи-свищи. Как проверить эту версию, Ирена не знала. А потому делала то, что могла — читала записи о маршруте Мейбаума, старательно переписывая ключевые моменты.

По-хорошему нужно было переписать все. А лучше бы забрать папки — и показать их Сокольскому. Пан бухгалтер в анализе письменной информации был исключительно дотошен — а значит, мог заметить то, что пропустила Ирена.

— Ну что? Нашли что-нибудь важное? — Желязный, приоткрыв дверь, заглянул в кабинет, но заходить не стал. Остановился на пороге, выразительно покачивая серебряными часами на цепочке, словно ксендз — кадилом.

— Нет. Ваши люди на редкость внимательны. И умны, — расплылась в льстивой улыбке Ирена. — Те версии, которые я полагала собственной находкой, уже давно проверены. Даже обидно, — она свела брови домиком, наивно округляя глаза. Если ты зависишь от человека, следует признавать его достоинства. Особенно в ситуации, когда это признание ничем не грозит.

— Так вы додумались до тех же идей, что и мои парни? Очень хорошо, — одобрительно покивал Желязный. — Для девицы девятнадцати лет просто замечательно. Но… вы собирались познакомиться с пани Мейбаумовой. Именно в этом и заключалось главное условие нашего сотрудничества.

— Конечно, — тут же посерьезнела Ирена. — Именно поэтому я и хочу изучить материалы дела. Когда пани Мейбаумова будет что-то рассказывать, я должна понимать, врет она или нет.

— Разумно. Любая информация важна в контексте. Ну что же. Не буду вам мешать. Читайте, делайте заметки, — Желязный скептически покосился на тетрадь Ирены, исписанную убористым почерком институтки. — Можете и завтра приходить, если понадобится. Я утром уеду, но оставлю распоряжения администратору. Вас пропустят.