Друг с далёкой планеты - Тамара Михеева Страница 9

«Просто я очень чуткий, – вздохнул в его кулаке камешек Джим. – Ты мельком подумал, а я теперь три дня не успокоюсь».

В школе было всё как всегда. И потолок такой же, и пол, и первоклашки, и старшеклассники. И никто-никто не знал, что у Олега Комарова есть теперь великая тайна. Что он вступил в контакт с внеземной цивилизацией, контакт этот зажат у него в кулаке и очень чуткий к тому же. Олежка даже как-то про вчерашний свой позор забыл и даже (правда, случайно) улыбнулся Глебу. Глеб – вот чудак! – аж вытянулся весь и засветился, как будто сам инопланетянин. Бывают же такие люди: от всего светиться начинают. Наташка подошла к Олегу сразу, перед первым же уроком. Встала прямо перед ним, глянула своими глазищами и заговорила проникновенно, так, что у Олежки мурашки побежали по рукам.

— Олег, ты совершенно напрасно вчера убежал. Я вот тоже не сразу поняла, что эти медали уже нарисованы и их только вырезать надо. Вот и зачем ты убежал? Лучше бы остался и всё исправил. Правда?

Олежка вздохнул почти счастливо. Наташка всё-таки какая-то необыкновенная. Она всегда знает, как надо поступить правильно. И чего он убежал, в самом деле? Да ещё и всхлипнул, кажется. Нюня! А потом Наташка сказала:

— А то мы с Глебом еле успели до праздника всё сделать.

Олежка зубы сжал так, что они скрипнули, и процедил со всей злостью, на которую был способен:

— Да катитесь вы со своим Глебом…

Наташкины глаза стали огромными, прямо на пол-лица, и такими обиженными, будто сейчас из них хлынет тёмная вода.

— Дурак, – сказали одновременно Наташка и камешек в Олежкиной руке.

Глава 5

Большие превращения

— Ну вот что ты больше всего хочешь?

Олежка покраснел и подумал про Наташку, а потом сразу же: «Ага, так я тебе и сказал!»

— Пожалуйста, можешь и не говорить, – отозвался Джим, превращаясь в маленькую копию Наташки. – Можно подумать, так трудно догадаться!

Олежка разглядывал Наташку, шагающую по подоконнику, и сердце его тихо щёлкало, будто шептало что-то. Наташка была совсем как настоящая. Так же поднимала брови и вскидывала голову, хвост качался из стороны в сторону, даже пятнышко от чернил на пальце Олежка разглядел. Такая крохотная… можно взять её в руку, можно по голове пальцем погладить.

Наташка растаяла дымкой, стала камешком.

«Ну, здесь я тебе ничем не помогу, – услышал Олежка в голове голос Джима. – Не знаю даже, как ты теперь с ней помиришься».

— Джим… – прошептал Олежка. – А у вас на… Аль… Алькаса…

«Аалькатавикастльсаньере», – помог Джим ворчливо.

— Ну вот да… у вас там девочки есть?

«А как же! И девочки, и мальчики, и мамы, и папы, и бабушки, и дедушки… И сестрёнка у меня есть. Младшая. Вредна-а-ая…»

— О, у меня Васёна тоже, знаешь, надоела так! Всё время придирается, а сама «отстань» да «отстань»!

«А я скучаю», – вздохнул Джим.

— Расскажи про них.

«Что рассказать?»

— Ну, как у вас там всё… устроено.

«Да так же почти, – усмехнулся Джим, – как у вас. Рождаемся, растём, учимся, путешествуем, умираем…»

— А там ты кто? Как выглядишь? Как камешек?

«Нет, конечно! Я там очень даже красивый! Так мама говорит».

— Камешек тоже красивый.

«Ну да. Стал бы я в некрасивость превращаться! У меня вообще повышенная чувствительность к красоте, между прочим, сто баллов из ста, выше всех в классе».