Тень Гидеона. И вечно будет ночь - Люсия Веденская

Первая глава

С самого рассвета небо сжималось в серую тьму, и дождь — не проливной, не ледяной, но пронизывающий и вязкий, как сырость в погребах старинных домов, — тихо стекал по плащам, вползал под воротники, цеплялся за пряди волос, превращал лица в безликие маски. Аделин Моррис стояла у самого края могилы, недвижимая, как статуя скорби, не пытаясь спрятаться под зонтами, под которыми укрывались дамы позади нее. Ветер, нетерпеливый, как дикое животное, рвал с ее плеч траурную черную вуаль, но она не придерживала ее руками, не поправляла, словно отдавшись на волю судьбы.

За все время похорон Аделин не пролила ни слезы.

— Он был человеком твердых убеждений, — вещал чей-то уставший мужской голос, пастора, должно быть. — Мужем. Отцом. Наставником…

«Тираном,— отозвалось внутри у девушки. — Садистом. Существо с каменным сердцем, чье биение, наконец, прекратилось — и хвала небесам за это».

По левую руку мать прижимала кружевной платок к лицу, скрывая дрожь губ. Ее плечи вздрагивали, будто от ураганного ветра, но на самом деле это были почти ничем не сдерживаемые рыдания. Брат, Эдвард, застыл справа от Аделин, будто высеченный из камня: губы сжаты, взгляд сух и пуст, подбородок напряжен. Он теперь стал главой всего небольшого рода Моррисов. Ему решать: кому — наследие, кому — долги, кому — молчание. Он контролировал, кому что принадлежит.

Аделин не желала принадлежать никому и ничему.

— Мисс Моррис, примите мои глубочайшие соболезнования, — проговорила миссис Хатчингс, соседка по владениям, словно заговорчески склонившись к ней. В ее голосе дрожало что-то неуверенное, как в хрупком бокале на шатком столе. — Ваш отец был истинным джентльменом…

Аделин едва заметно улыбнулась. Улыбка ее была ледяной, без благодарности и без фальши. Лишь тишина и взгляд, устремленный туда, где за туманными холмами чернел острием шпиля старый замок.

Грейхолл.

— Он все еще стоит, — прошептала Аделин себе под нос.

— Простите? — переспросила миссис Хатчингс, опешив.

— Замок, — повторила Аделин чуть громче, хотя совсем не интересовалась этим диалогом. — Его видно. Даже отсюда. Интересно, живет ли там кто-нибудь?

Женщина смутилась, словно ребенок, уличенный в лжи:

— Поговаривают, что давно он пуст…

Аделин наклонила голову набок. Ей былоискренне любопытно. Потому что в последние недели в его черных окнах вновь начали мерцать огни. А по ночам, она готова поклясться, доносилась музыка.

Старики рассказывали, что лорд Гидеон Грей исчез полвека назад. Кто-то утверждал, что умер. Иные — что был проклят. Что служил самому дьяволу или стал им сам. Что сын его поднял руку на отца, убил родителя и занял место повелителя тьмы.

Но в этот день, день похорон человека, отнявшего у нее голос, волю и всякую надежду на справедливость, которая в итоге все-таки восторжествовала, Аделин думала лишь о том, что мрак в стенах замка, быть может, честнее траура, облекающего ложь в черные кружева.

Когда ритуальное прощание было завершено — последние горсти земли легли на гроб, слова пастора рассыпались в воздухе, как пепел, и толпа на кладбище начала редеть, — Аделин осталась стоять в одиночестве. Стояла, как страж над тайной, которую никто не должен был разгадать. Мать удалилась, опершись на руку Эдварда, вся в слезах, сломленная этой душевной болью. Брат тоже не оглянулся.