Больше не жена дракона - Кристина Юраш

Пролог

Ещё пять минут назад до этого кошмара, я была счастливой женой.

Я сбегала по мраморной лестнице, платье развевалось за спиной, как знамя победы. Волосы растрепаны, щёки пылают, в горле комок из слёз и смеха: «Он жив, он жив, он жив!».

Я услышала скрип кареты у ворот, и сердце моё взорвалось птицей, вырвавшейся из клетки и устремилось туда, к нему, к моему генералу.

Он жив. Он вернулся. Он дома!

Но я не ожидала такой встречи!

И сейчас я в ужасе и бессилии висела в воздухе, полупридушенная рукой любимого мужа, перепуганная насмерть, и слезы катились по моим щекам.

За что⁈

Вместо объятий, вместо поцелуев рука сжала мою шею так, что она едва не хрустнула. Словно он уже вынес приговор. Теперь осталось привести его в исполнение!

Мраморный пол уплывал вниз, холодный и далёкий.

Мои ноги болтались в пустоте, пальцы судорожно цеплялись за его запястье — не чтобы вырваться. Чтобы вдохнуть. Хоть раз. Хоть глоток.

Воздуха не хватало. Каждый вдох, как роскошь. Каждый выдох, как пытка: «А вдруг он последний!»

— Самое время плакать и молить о пощаде, дорогая, — хрипло, словно голос не принадлежал ему, произнес генерал Альсар Халорн.

Тот самый, чьё имя заставляло дрожать врагов на поле боя, а меня — трепетать в темноте спальни.

И его улыбка была страшнее улыбки садиста, который наблюдал за мучениями жертвы.

А в глазах ни капли тепла. Ни искорки. Только холодный лед ненависти.

И под этим льдом — тень чего-то умершего ещё до того, как он переступил порог этого дома.

«Леди Халорн! Опять его мать взялась за старое! — мелькнуло в сознании, пока тьма ползла к краям зрения. Опять её сплетни. Опять её яд в его ушах. Что она ему нашептала? Что я изменяла, пока он был на войне? С кем? С дворецким? С лакеем?».

Да, она, конечно, ненавидела меня до всей глубины материнской души, мечтая о невестке «под стать» генералу — победителю. И даже подобрала несколько кандидатур, о чем объявила мне однажды с видом: «Недолго тебе осталось носить нашу фамилию!»

Разум хватался за любую соломинку — лишь бы не признать: это он. Это мой муж. Тот, кого я так ждала, тот о ком переживала, чьи письма превращали день в праздник.

И теперь он хочет меня убить.

— Помогите… — прохрипела я сквозь сжатые пальцы.

Я услышала звук падающегоподноса и скосила глаза в сторону двери в столовую. Хрусталь разлетелся вдребезги. Вино растеклось по мрамору алой кровью.

Дворецкий Норберт замер у двери в ужасе, глядя на эту картину.

— Господин! — вырвалось у старика дрожащим и осипшим от ужаса голосом. — За что вы так с госпожой⁈

— Вон отсюда! — рык дракона прокатился по холлу, отражаясь многократным эхом от роскоши стен.

Не голос. Землетрясение. Вибрация в костях. В зубах. В душе.

Норберт вздрогнул — но не ушёл. Стоял, как вкопанный, глядя на меня. На мои ноги, болтающиеся в воздухе. На мои пальцы, цепляющиеся за руку убийцы.

На мои последние мгновения жизни.

— Господин! Прошу вас… Отпустите госпожу…

— Молчать!

Слово ударило как кнут. Дворецкий вздрогнул так, словно удар пришелся по нему.

— За что ты так со мной? — сквозь слезы прохрипела я, чувствуя, как пальцы на горле сжимаются сильнее.

Тьма поползла ближе. По краям зрения — чёрные пятна, как дыры в реальности.

«Господи… Что с ним? Я же ни в чём не виновата… Я ждала. Я верила. Я писала ему каждые три дня…»