Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт

Ш. У. Фарнсуорт

Ничуть не влюблены

Original title:

FAMOUS LAST WORDS

C. W. Farnsworth

На русском языке публикуется впервые

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

Copyright © 2021 by C. W. Farnsworth.

All rights reserved.

Published by agreement with Folio Literary Management, LLC and PRAVA I PREVODI Literary Agency.

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «МИФ», 2025

* * *

Посвящается влюбленности в неожиданных местах. Или в неожиданного человека

Глава первая. Конор

Лед – это поверхность, которая ничего не прощает. Я познал эту истину, когда мне было пять, и знание это было подтверждено сотни – может быть, тысячи – раз за последние семнадцать лет.

Когда врезаешься в поверхность, мало отличимую от бетона, менее больно не становится. Но это может объяснить, почему я так люблю бывать на поверхности замерзшей воды. Меня тоже никто не может описать прилагательным «всепрощающий».

Я выпрямляюсь, позволяя клинкам своих коньков скользить в знакомом темпе. Отточенный металл непринужденно скользит вперед, а я стараюсь не дать Робби Сэмпсону понять, что его удар по мне крепко пришелся. Сегодня вечером придется ограбить морозилку на замороженный горошек.

— Если сможешь доковылять в «Гэффни», я угощаю первым, – предлагает Хантер Морган, останавливаясь возле меня и дугой отправляя ледяную крошку через центральную линию, осыпая меня от шлема до коньков.

Я стягиваю правую перчатку, чтобы жестом послать лучшего друга подальше.

— Все в порядке. Лучше не бывало. Лед железу не помеха.

Я сгибаю руку в локте – для усиления эффекта. «Если можешь – хвастайся», верно? На меня еще никто не жаловался.

Хантер фыркает в ответ на оскорбительный жест, он не впечатлен.

— Оставь эти фразочки для девушек, Харт. Это мне придется слушать, как ты ноешь из-за этого синяка следующие несколько дней.

— Я не ною, – ворчу я.

— Мне взять тебя на плечо, капитан, или сам доберешься до скамейки?

— Мудила, – бормочу я, откатываясь к борту.

Хантер смеется. Он меня слышал. Хорошо.

Я сажусь на скамью и заливаю себе в рот тоника. Морщусь от пульсации в боку, которая – я уверен – превратится в ужасный синяк. Третье звено выстраивается в позицию для непрерывной тренировки в нейтральной зоне, которую мы проводим. Вижу как один из второкурсников на фланге – Коул Смит – оказывается в офсайде.

Секундой позже надо льдом раскатывается: «Смит!»

Коул выслушивает нотацию, которая – как я полагаю – включает в себя крайне красочные выражения и как минимум одно упоминание навыков, полученных еще сопляками, а потом игра возобновляется.

Еще две смены – и мое звено снова на льду.

Я глубоко дышу, проезжая мимо партнеров по звену к синей линии. Боль в ребрах слабеет, когда я вдыхаю и выдыхаю, позволяя холодному воздуху наполнить чувства и легкие. Характерный запах пота и замерзшей воды, какой бывает только на катке, всегда так на меня действует.

Успокоение.

Облегчение.

На льду я неуязвим, неприкасаем. Метафорически говоря. Хоккей не считается бесконтактным спортом.

Дин, помощник тренера, вбрасывает шайбу между мной и Эйданом Филлипсом. Эйдан заслужил свое место в центре второго звена. Он всегда быстро реагирует на вбрасывании и сражается за владение шайбой.