Попаданка из бухгалтерии для злодея - Алатея Иак Страница 10

— А я Лара из бухгалтерии, а не суррогатная мать, но, видишь, как всё сложилось, — отвечаю ему и открываю рот пошире, чтобы сладко зевнуть.

— Мне неинтересно, кто ты, — подхватывает меня на руки и, закинув на плечо, тащит наверх по лестнице.

— Беспорядок внизу уберешь завтра, — говорит, сгружая меня на кровать.

— Я не сильна в уборке, давай наймем клининг, — отвечаю ему и накрываюсь покрывалом.

— Не знаю, что такое клининг, но в этом доме не бывает посторонних, магическая защита пропускает только слуг, — говорит басом, уже в своей привычной манере.

— Пусть слуги и уберутся внизу.

— Ты должна нести наказание за свои поступки, — говорит и перекатывает меняпо кровати, укрывает и ложится рядом, развалившись во весь рост.

— А ты понесешь наказание за свои поступки?

— Я действую во благо, — говорит с непониманием.

— Ну да, ну да, — хохотнула я. — Угрозы выжечь на мне клеймо — самое то. Ты, наверное, в рай попадешь, однозначно...

Мне зажали рот ладонью, взяв меня в оковы своих рук и ног. Через несколько минут я пригрелась окончательно в его специфичных объятиях и уснула.

Проснулась, когда чья-то тяжелая рука перекрыла мне кислород. Я в темноте потрогала мужское плечо, которое разместилось на моей груди, и согнутую в локте руку. Попыталась сдвинуть в сторону, но получалось с трудом. Двухметровый амбал хорошо кушал, судя по всему.

— Пссс, ты спишь? — шепчу тихо и слышу в ответ неразборчивое мычание. Он разгибает руку и перемещает её на мою грудь. Несколько раз сжимает её и поднимает голову.

— Ты кто? — спрашивает у меня, а я не знаю, что ему ответить.

— Смертушка твоя, — шучу я.

— Ты слишком рано, я умру через восемь лет в одной из битв, — спокойно говорит он и устраивается обратно.

Слышу его сопение.

— А как же ребёнок?

— Какой ребёнок? — недовольно вздыхает Арах и отворачивается от меня, как от назойливого комара.

У него что, амнезия?

— Твой наследник, — шепчу я ему в спину, опершись на локоть.

— У меня нет детей, никто не захочет связываться со мной и рожать мне сына, — говорит спокойно, даже грустно. Видимо, он в той фазе сна, когда кажется любое действие извне как часть сновидения.

— Ты ж мой зайчик, — погладила его по плечу и обняла сзади. — Никто не хочет с тобой играть, да, маленький?

На этом моменте я уткнулась в его широкую спину и рассмеялась от души. Да так, что начала биться лбом в его лопатку. Обычный маленький ребенок, который в песочнице не нашёл друзей и теперь дуется на весь мир. Я представила, как он поджимает губы перед тем, как расплакаться, и меня прорвало. Одновременно и жалко, и смешно.

В комнате загорелся свет, а недовольное сонное лицо с растрёпанными белыми волосами уставилось на меня.

— Ты что, полоумная? Чего ты смеёшься? — говорит мне, а я отползаю от него и утыкаюсь лицом в подушку, чтобы сдержать хохот.

— Заканчивай уже, — шипит на меня. — Иначе я тебя отправлю спать в другую спальню.

Напугал. Ой напугал. Я ещё больше началатрястись от смеха.

— У тебя припадок? Надеюсь, ребенок это не унаследует, — говорит озабоченно.

— У меня чувство юмора, ну откуда тебе про такое знать, бу-бу-бу, — шепчу я и смотрю на его серьёзное лицо, снова глушу смех подушкой.

— Прекрати немедленно! — рычит на меня.

— Это как понос, нельзя просто так остановить, — отвечаю ему в припадке.