Грешник 2. Продолжение - Анастасия Шерр Страница 10

— Если не будете следить за нами, - на полном серьёзе отвечает Король. Не любит он, когда за ним шпионят, что поделать. А мне вот было до посинения интересно, что за птица эта Алина. Я подозревала её в нехороших делах и рада, что ошиблась.

А если даже не ошиблась, то Король сам разберётся. Он не маленький мальчик.

— Я буду рада вас видеть на свадьбе, - Алина улыбается мне, неловко ёрзает на стуле.

— А я буду рада видеть вас счастливыми, - поднимаю за них бокал, чокаемся. Кроме Шама. Он не пьёт и почти не ест. Думает о чём-то своём. Он часто вот так проваливается в свои мысли и я к этому уже привыкла.

— А детей тоже планируете? – срывается с моих губ нахальный вопрос.

— Да. Очень хотим, - отвечает Алёна, в очередной раз поглядывая на Короля.

— Всё у нас будет, - подтверждает отец и переводит взгляд на Шамиля. – Ну а ты что? Очухался уже? Работать можешь?

— Могу, - отвечает тот, глядя Королю в глаза.

— Отлично. Жду тебя с понедельника.

Я глубоко вдыхаю. Неужели они научились говорить? Вот невидаль какая.

— Хорошо. Буду с утра в понедельник, - отвечает Шам, а я, глядя на этих двоих, улыбаюсь. Всё же мне удалось помирить их.

ГЛАВА 8

ГЛАВА 8

— И запомни! Никаких колкостей и сарказма. Отец этого не любит. В общем, постарайся вести себя, как чужой человек. Ты просто охранник. Ни больше, ни меньше.

— И что, напоминать ему, что я потрахиваю его дочь тоже нельзя?

— Шамиль, ты невыносим, - вздыхаю я, а он нагло так ухмыляется.

— За это ты меня и любишь, - пригвоздив меня ко входной двери, целует в губы. Жадно и голодно посасывает нижнюю, грубовато прикусывает верхнюю.

— Оставь меня в покое и проваливай, - с невыносимым трудом отталкиваю его от себя, пока мы не перешли в горизонтальную плоскость. Отец не любит, когда работники опаздывают. А с Шамом ему вообще непросто будет. Им обоим.

— Ладно. Отец семейства идёт на работу. Не вызывать стриптизёров, не бухать с подружками и не изменять мне.

— Иди уже, дурила, - выталкиваю его за дверь и тут же её захлопываю, чтобы не позвать его обратно. А то точно опоздает.

Прислоняюсь к стене, силюсь избавиться от дискомфорта внизу живота. Нельзя так целоваться. За такое в тюрьму надо сажать.

*****

— Ну что, прибыл? – Король смотрит на него исподлобья, сидя в своём удобном кресле. Обстановочка в кабинете что надо. Не вычурно, но шикарно.

Шамиль всегда ненавидел таких богачей. Это началось ещё с Хаджиевых, когда Саид-старший, проведя тест ДНК, всё же принял его, как недосына и дал самую черную работу при среднем сыночке Валиде.

Как же Шамиль их всех ненавидел. Как мечтал однажды пролить их кровь и увидеть в глазах старшего Саида ту боль, которую он видел в зеркале всё детство.

Да, он соврал своей Королеве, что почти ничего не помнит. Он помнит намного больше, чем хотелось бы.

В детстве было очень больно, очень обидно. Очень страшно. Он помнит, как это. Только давно разучился это всё чувствовать. И хорошо. Его называют психом, больным, маньячилой и чокнутым недоделком. А ему это, как дар свыше. Потому что больше не больно, не страшно, не хочется плакать и прятаться в маленькой квартирке от разъяренной матери, которой не заплатил очередной клиент. Таких, к слову, было до хрена. Некоторые били её, тушили об неё сигареты, связывали и ставили на колени, засовывая свои обрубки ей в рот. Шамиль видел всё в щелочки в дверях или просто подслушивал, как её бьют.