Неуловимая подача - Лиз Томфорд Страница 10

По крайней мере, меня эта перспектива действительно волновала, но ровно до тех пор, пока все не превратилось в дерьмо.

— Ты будешь в «Лу́не» к первому сентября, верно, Миллер? – спрашивает Вайолет, когда я не отвечаю.

— Буду.

— Хорошо, – выдыхает она. – Я смогу это продать. Ты отмечаешь свою новую награду, проводя лето с семьей, и с нетерпением ждешь возвращения на кухню в сентябре. Боже, блоги и критики будут от этого в восторге, гадая, где ты, черт возьми, пропадаешь. Ты уверена, что твой папа не заболел? Я могла бы раскрутить эту тему.

— Господи, Вайолет, – смеюсь я, не веря своим ушам. – Слава богу, с ним все в порядке.

— Хорошо. Этот мужчина слишком красив, чтобы умирать таким молодым, – наконец смеется Вайолет.

— Ладно. Мне пора идти.

— Скажи папочке Монтгомери, что я передавала ему привет.

— И не подумаю. Пока, Ви.

В город на пару дней приехали «Воины Города Ветров», профессиональная бейсбольная команда Чикаго. Мой отец последние пять лет был у них полевым менеджером, то есть, по сути, главным тренером. До этого он работал в их команде младшей лиги после того, как его забрали из нашего местного колледжа в Колорадо.

Эммет Монтгомери быстро поднялся по карьерной лестнице в бейсболе. Как он того и заслуживал. Он уже находился на верном пути к тому, чтобы сделать себе имя в этом виде спорта, когда у нас все изменилось. Он отказался от всего, включая свою успешную карьеру, чтобы стать моим отцом, и отказался оставить работу тренера в местном клубе, пока я не закончу среднюю школу и не займусь собственным делом.

Он один из лучших. На самом деле я бы сказала, что он – самый лучший.

Бо́льшую часть моей жизни мы были вдвоем, и, хотя можно подумать, что я ушла из дома в восемнадцать, чтобы расправить крылья, на самом деле я сделала это для того, чтобы расправить крылья смог он. Я знала тогда, как знаю и сейчас, что в тот момент, когда я перестану переезжать, он привяжется к любому городу, в котором я поселюсь, чтобы быть ближе ко мне. Так что ради него я не переставала ездить с тех пор, как ушла из дома в восемнадцать лет, и у меня нет никаких планов остепениться. Он отказался от всего ради меня. Самое меньшее, что я могу сделать, – это убедиться, что он больше не будет сдаваться.

Я захожу в круглосуточный магазин, покупаю пару банок «Короны» – одну для себя, другую для него, – а затем меняю свои поварские брюки и нескользящую обувь на обрезанный комбинезон и шлепанцы. Снимаю рубашку с длинными рукавами, вставляю в носовую перегородку кольцо и выбираю самое дальнее место для парковки от входа в потрясающий отель, в котором остановился мой отец.

Даже наблюдая за ним в течение последних пяти лет, я все еще не могу привыкнуть видеть его таким. В детстве у нас никогда не было модных или дорогих вещей. Работая тренером в колледже, он зарабатывал немного, и ему было всего двадцать пять, когда родилась я. Так что, можно сказать, во многом мы выросли вместе.

Чаще всего он кормил меня макаронами с сыром из коробки, потому что не был большим знатоком кухни. Вот почему, когда я подросла, то сама занялась этим делом, научилась готовить и полюбила выпечку. Я загоралась всякий раз, когда впечатляла его новым рецептом, и, честно говоря, так было всегда. Он, несомненно, мой самый большой поклонник.