Чужие под одной фамилией - Александра Новикова Страница 10

— Принцесса! — я почти сорвалась на крик, чувствуя, как истерика подступает к горлу. — Я не принцесса! Никакая я не принцесса!

— Ты чего? — он медленно подошёл ближе.

Я попыталась отступить, но ноги наотрез отказались слушаться.

— Всё это… Это просто… — захлёбывалась всхлипами, бессильно махая руками.

Ян заметил мои слёзы. И впервые за всё наше знакомство он выглядел по-настоящему растерянным. Ян подошёл вплотную и почти невесомо коснулся моего плеча.

— Эй... — тихо позвал он, и в этом звуке не осталось ни капли его привычного высокомерия.

Я больше не могла это выносить. Силы просто кончились, и я рухнула на пол, захлёбываясь рыданиями. Ян мгновенно опустился рядом, так близко, что наши колени соприкасались. Какое-то время я просто содрогалась в плаче, а потом сама потянулась к нему, утыкаясь лбом в его грудь и до боли в пальцах сжимая ткань футболки. В этот момент мне было плевать на нашу вражду, мне просто нужен был кто-то живой рядом. Я всё ещё чувствовала прикосновения Кирилла, и от этого становилось тошно.

Я просто его вещь.

Ян замер, явно не ожидая такого порыва, но вскоре его руки уверенно и бережно сомкнулись вокруг моих плеч. Никаких допросов, никаких попыток разобраться. Он просто позволил мне выплеснуть всё, что копилось неделями. Я задыхалась от слёз, плечи содрогались, а дыхание сбивалось в рваный свист. Ян не шевелился, лишь едва заметно поглаживал меня по голове, упираясь подбородком в мою макушку.

Я вжималась в его грудь, пытаясь спрятаться от реальности. Страх сдавливал внутренности так, что хотелось выть. После того как Кирилл насильно впился в мои губы и смял грудь, пришло окончательное осознание: он никогда не спросит моего согласия. Ему будет плевать, больно мне или страшно, он возьмёт меня при первой же возможности, как вещь, купленную у отца. От этого осознания желудок скрутило, и я лишь плотнее прижималась к Яну. Никогда не представляла, что буду чувствовать себя настолько растоптанной и жалкой. Но сейчас тепло Яна и его крепкие руки были единственным, что удерживало меня на плаву. Он не язвил, не торжествовал, просто молча был рядом, пока я тонула в этом бесконечном кошмаре.

В какой-то момент слёзы просто иссякли, то ли выплакала всё, то ли силы окончательно покинули меня. Я медленно отстранилась от Яна, и его руки тут же соскользнули с моих плеч к локтям, но он не спешил уходить. В полумраке кухни его зелёные глаза изучали моё лицо с пугающей внимательностью. Наконец он поднялся и протянул мне руку, помогая встать. Ноги подкашивались, меня всё ещё била мелкая дрожь, и, если бы Ян не придержал меня, я бы снова осела на пол.

— Я провожу, — негромко произнёс он.

Я лишь кивнула, не в силах даже спорить. Мы вышли из главного корпуса в сырую ночную прохладу. Лагерь спал, воздух пах мокрой хвоей и лесной сыростью. Ян шёл рядом, не пытаясь завязать разговор или что-то выяснить, и я была благодарна ему за эту тишину. Когда до моего домика осталось всего несколько метров, он остановился. Я замерла следом, чувствуя, что он не хочет подходить ближе. Не решаясь взглянуть ему в глаза, я лишь слегка повернула голову.

— Прости, — прошептала я в пустоту.

— За что? — он слегка нахмурился.

— За это… за то, что… — я осеклась, не зная, как облечь свой хаос в слова.