Птичка, успевшая улететь - Юля Артеева Страница 10

Пожимаю плечами и молчу. Если он будет торговаться, то я, конечно, уступлю, но Рус вдруг усмехается:

— Окей. А сосаться-то будем? Ты не ответила.

— Не будем, – отвечаю твердо, награждая его высокомерным взглядом.

— И как тогда тебе поверят?

— А что, без этого отношений не бывает?

Вместо ответа Руслан выразительно хмыкает и дважды приподнимает брови. Выходит игриво и даже забавно, но мне не хочется ему улыбаться.

Строго говорю:

— Никаких поцелуев. Как было в холле… так не надо делать.

— За жопу можно ущипнуть?

— Издеваешься?

Он смеется искренне, склонив голову. Скрещивает руки на груди и самодовольно сообщает:

— А если сама попросишь потом?

— Блин, Руслан! Надо будет – попрошу! Но смирись, этого никогда не случится.

— Посмотрим, птичка.

Он подмигивает и протягивает мне руку. Я тут же вкладываю свою ладонь в его и крепко сжимаю пальцы. Это мой гарант спокойной жизни на ближайшие четыре недели. Если, конечно, все пройдет так, как нужно. И, чтобы это проверить, я решительно иду вперед и толкаю дверь перед собой.

А Рус тихо проговаривает за моей спиной:

— Соглашаюсь только на сегодня. Вечером еще раз обсудим.

Затормозив на пороге, отстраненно наблюдаю, как трудовик снова скидывает флягу в ящик стола, и спрашиваю через плечо:

— Какая у тебя фамилия?

Руслан наклоняется и вкрадчиво шепчет мне в ухо:

— Капралов. Хочешь себе такую же?

Игнорируя дрожь, которая охватывает тело, я заставляю себя двигаться. Запускаю руку в волосы и сжимаю пальцы у корней, чтобы больно стало и голове, и рукам. Он просто шутит, а мне стоит вернуть себе самообладание. Боль никогда не подводила.

— Дядь Миш, – говорю с укоризной, – ты бы хоть дверь запирал.

Он улыбается и разводит руками:

— Да я че-то…

— Угостишь? – тем временем спрашивает Капралов.

— Малой еще, – отрезает трудовик и добавляет, спохватившись, – и это… мне нечем! И давай-ка на «вы» ко мне, такие привилегии только у Даньки. Все, идите! Ходят, ходят, работать мешают.

Рус ухмыляется, но на секунду мне кажется, что скорее скалится. Оторопь берет оттого, как от него иногда фонит враждебностью.

Я тяну его за руку и в коридоре сообщаю примирительно:

— Он пьяница, но добрый. Очень мне помогает. Я думаю, что в этой школе он вообще самый светлый человек.

Капралов пожимает плечами отстраненно и смотрит куда-то вперед. Выглядит напряженным, и я думаю о том, что иногда парень напоминает мне какого-то зверя. Не подросток, а волчонок.

Конечно, я таких и раньше видела. Но интуитивно всегда держалась от них подальше. Напоминаю себе, что однажды Рус мне помог, да и теперь согласился на странную авантюру, а значит, он хороший человек. Скорее всего.

.-. .– –.. .– .

Мы снова выходим в холл, который теперь почти пуст, потому что вот-вот прозвучит звонок.

— А в каком ты классе? – спрашиваю, спохватившись.

Боже, если уж решила притворяться, что мы встречаемся, стоило хоть что-то о нем узнать, кроме имени и фамилии!

— Одиннадцатый «Б».

Чувствуя искреннюю радость, я выпаливаю:

— Так это мой!

— Тогда веди, птичка. Какой у нас там за первый урок?

— Ты не видел расписания?

— Были дела поинтереснее.

Я фыркаю:

— Ну разумеется!

— Дань, – он с ходу переходит на короткую форму моего имени, – спокойней будь.

Сдвинув брови, смотрю на него хмуро. Очередная говорящая формулировка! Может, не так уж плохо, что в конце дня мы еще раз обсудим мою сумасбродную идею. Вдруг мне и самой это все не так уж нужно. Месяц изображать любовь с законченным хамом – удовольствие ниже среднего.